Аккорд
Шрифт:
Страшно подумать, есть ли у меня хоть малейший шанс, что Тиджей захочет поговорить со мной. Но даже если он и захочет, что я ему скажу?
Время не вернуть. Годы, которые он провел в разлуке с Лизи, не прокрутить вспять. Мою ложь не стереть из его памяти.
Я недостойна любви. И уж точно недостойна именно его любви.
Теперь я уверена в этом наверняка.
Будет лучше, если я даже не буду пытаться вернуть то, что было между нами. Для него. Так будет лучше для него. А что будет со мной… это не важно.
Проглатываю
– Тиффани, привет, – здороваюсь я, когда она отвечает на звонок. – Это Джессика Шоу.
– Ой, привет, сладкая! Какими судьбами?
– У меня возникли определенные сложности с организацией дня рождения Тиджея Моргана. Я хотела попросить тебя устроить там все за меня. Двадцать первого декабря.
Тиффани визжит в трубку:
– С большим удовольствием, солнышко! Может, удастся наконец поскакать на гигантском члене этого жеребца.
Тяжело сглатываю и сквозь зубы произношу:
– Я пришлю тебе все данные.
Едва я бросаю трубку, из глаз начинают струиться слезы. Ком, стремительно разрастающийся в груди, мешает мне дышать. Сердце болит. Острой, резкой, ноющей болью. Так, словно в него раз за разом втыкают ножи. Тишина вокруг оглушает, заставляет зажмуриться от давления в висках.
Как же, мать вашу, больно лишаться… целого мира.
Глава 37
Jaden Hossler – Better Off Dead
Джессика
Через панорамное окно гостевой спальни дома Рида вижу, как солнце уходит за горизонт. Ярко-розовое небо, на полотне которого виднеется след пролетающего над городом самолета, отражается в спокойном океане. Маленькие волны тихо бьются у песчаного берега, сменяясь другими, а вдалеке слышны крики чаек.
– Эбби приготовила ужин.
Перевожу взгляд на голос и вижу Рида, стоящего в дверях. Он подходит ко мне и протягивает поднос, на котором тарелка с кусочком лазаньи, приготовленной по фирменному рецепту Эбби, и кружка с моим любимым мятным чаем.
– Я не голодна. – Утыкаюсь головой в подушку и продолжаю плакать.
Я делаю это уже… не знаю который час, но раз за окном уже закат, значит, не менее пары часов.
Чувствую, как Рид садится рядом, и, оторвавшись от подушки, спрашиваю:
– Ну?
– Что ну?
– Давай начинай: «Я же говорил». Ты ведь наверняка счастлив, что мы расстались.
Брат шумно выдыхает и ставит поднос на прикроватную тумбочку, а затем ложится рядом со мной. Я укладываю голову ему на плечо, пока он гладит рукой мои волосы.
– Серьезно считаешь меня таким бессердечным?
– Ага. Ты ведь ненавидишь его.
– Да, не буду отрицать. Но я люблю тебя.
Я вскидываю брови и произношу на выдохе:
– Эбби хорошо на тебя влияет.
– Почему?
– За двадцать пять лет
Рид усмехается и целует меня в макушку.
Прижимаюсь ближе к его груди и понимаю, что он пахнет кофе. Крепким эспрессо. Как Тиджей…
Зажмуриваюсь, осознав, что всего за какой-то один месяц я смогла узнать Моргана таким, каким его не знает никто. Мне известно, как сильно он любит крепкий кофе, и это удивительно, но его аромат постоянно сопровождает Тиджея. Он считает ананасы в пицце худшим, что только могло придумать человечество. А еще когда он улыбается, то сначала дергается один уголок его губ, и только потом – второй.
Я знаю его.
И не знаю, как быть без него.
Он здесь, в самой глубине сердца, полностью занял все его пространство и до боли сжимает его, доставляя мне невыносимую боль. Хотя кого я пытаюсь обмануть? Я – тот человек, который причинил боль нам обоим, растоптал все, что было, сжег нас дотла. И теперь нас больше нет.
– Я так виновата, – шепчу я. – Перед ним, перед Риком, перед Лизи… – Мой голос срывается, потому что я снова начинаю плакать.
– Джес, ты любишь его?
– Безумно, – шепчу я.
– Так лети к нему.
– Куда?
– У него сейчас концерт в Сан-Франциско.
Приподнимаюсь на локте:
– Откуда ты знаешь?
Он запускает руку в волосы и выдает:
– Мы вроде как общаемся.
Вскидываю бровь:
– Общаетесь?
Он закатывает глаза.
– Ну-у-у-у, я каждое утро желаю ему доброго утра и сообщаю, что если он трахнет кого-нибудь, то потом его трахнет вся наша хоккейная команда.
Я морщусь:
– Святые угодники, Рид.
Брат усмехается и садится в постели.
– Вам нужно поговорить, Джес. Вы как два упертых барана.
Отвожу взгляд и кусаю губы.
– Он никогда меня не простит, Рид.
– У него нет выбора. У вас общий ребенок.
– А что, если он решит забрать Лизи? – испуганно спрашиваю я, понимая, что он может это сделать, ведь он ее отец.
– Он не станет этого делать, – устало произносит Рид. – Он тебя любит. Вам просто нужно поговорить.
Вскакиваю на ноги, дрожащими руками убирая за уши пряди волос. Рид подходит ко мне и прижимает меня к своей груди.
– Рейс через три часа. Я уже купил тебе билет. Собирайся, но сначала поешь.
Отстраняюсь от него и удивленно смотрю:
– Ты купил мне билет?
Улыбается:
– Потом поблагодаришь.
* * *
Лазанью я так и не поела, на это не было времени, ведь, прежде чем лететь в Сан-Франциско на свою собственную казнь, я должна разобраться еще с одним не менее важным делом.
И вот я стою у дома Рика, нервно переступая с ноги на ногу перед его дверью. Когда та распахивается, мой бывший муж сводит брови к переносице при виде меня.