Аккорд
Шрифт:
И если будет нужно, я до конца дней своих буду искупать грехи. Лишь бы грешить с ней каждый чертов день своей жизни.
Она ощущается именно так. Божественно. Прекрасно. Невероятно.
Она ощущается так… словно все это нереально. Словно все это сказка, сон, что-то неземное, сотканное из космических частиц.
Ее движения на мне жесткие, глубокие, сумасшедшие. Я понимаю, что на грани. Еще и эти сногсшибательные сиськи маячат перед глазами, и, даже зажмурившись, я не могу развидеть их.
Дерьмо! Я долго не выдержу.
Резко
– Что не так? – задыхаясь, недовольно произносит она.
– Детка. Еще одно движение, и я кончу, – едва выдавливаю из себя.
Джесси смеется, а я издаю стон отчаяния, ведь пока ее тело трясется, она еще сильнее начинает сжимать меня изнутри.
– Дьявол… не двигайся. Гребаный целибат.
Утыкаюсь носом в ее ключицу и пытаюсь не думать о том, какая она горячая. Стараюсь переключиться, подумать о чем-нибудь ужасном, например о хоккее или лице ее брата, когда он узнал, что мы трахаемся… но это не работает.
Ее сладкий запах накрывает меня с головой. Каждое ее движение ощущается невероятно ярко, как ослепительная вспышка.
Я чувствую ее повсюду.
Мне так хорошо с ней. В ней. Никогда не было так. Ни с кем.
Когда она снова начинает двигаться на мне, на этот раз медленнее, по всему моему телу, вплоть до кончиков пальцев, проходит дрожь.
– Джесси, я никогда не кончал первым, – сдавленно произношу я.
– Милый, ничего страшного, – шепчет она и касается своими губами моих.
Джес нежно царапает мою спину ноготками, и с моих губ слетает стон. Я шлю все к чертям, отбросив контроль. Обрушиваюсь на ее губы жестче и тут же упираюсь пятками в пол, начав толкаться в нее чертовски грубо и сильно, так, как нравится нам обоим. Мой язык жадно переплетается с ее, пока я всецело овладеваю ею. Хотя на самом деле именно Джессика овладевает мною. Каждым сантиметром моей кожи, тела и прогнившей души.
Одной рукой я обхватываю ее грудь, перекатывая между пальцами тугой сосок, а другой сжимаю ягодицу. Переключаюсь с губ на шею, медленно скользя языком все выше, и, когда кусаю мочку уха, Джессика откидывает голову назад и кричит:
– Морган… Морган, я кончаю! – Да, детка, я чувствую.
И вот я окончательно теряю контроль, матерюсь, рычу, изливаясь в нее так мощно и долго, будто и в самом деле не занимался сексом целое десятилетие.
Дьявол, как мне сейчас хорошо.
Джес стонет, до боли сжимая меня за плечи. Мы вместе плывем на волнах безумного экстаза. И мне плевать, насколько тупо это звучит. Это был лучший момент моей жизни.
Падаю на спину, крепко прижимая к себе ее покрытое испариной тело, и пытаюсь отдышаться. Мой член все еще внутри нее, а руки по-прежнему грубо сжимают ее идеальное тело. Голова Джессики лежит у меня на груди, пока она своими тонкими пальцами водит по татуировкам на моей руке, пытаясь при этом отдышаться.
Я занимался сексом тысячи раз, но никогда не думал, что может быть настолько приятно. И дело не в том, что Джесси превосходна. Дело
Очевидно, что она понравилась мне с самого начала, и я просто был не готов признаться в этом самому себе. Но сейчас настал тот самый момент, когда стоит признать, что никогда прежде я не испытывал того, что испытываю сейчас рядом с ней.
Я словно странник, наконец вернувшийся домой, или мореплаватель, переживший бурю и вернувшийся туда, где его ждут. Я словно дома. Странное ощущение, вызывающее что-то непонятное у меня внутри. Но я точно уверен, что это… мое собственное счастье. Мое искупление после всего дерьма, что я совершил.
Некоторое время мы оба не произносим ни слова, пытаясь привести в порядок сердцебиение, дыхание, мысли. Наконец я нахожу в себе силы выйти из Джес и стянуть презерватив. Она приподнимается на локте и пристально смотрит на меня своими светлыми, как льдинка, глазами.
– Приятно быть у тебя первой, – усмехаясь, произносит она.
Улыбаюсь:
– Мы кончили одновременно.
– Ничего подобного, – смеется она, и я притягиваю ее обратно к себе, чтобы поцеловать. Лениво раздвигаю ее губы и касаюсь языка своим, медленно кружу, ласкаю. Ощущаю, как ее тело дрожит от моих прикосновений, и поглаживаю спину, наслаждаясь нежной кожей.
– Какая ты вкусная, – шепчу ей в губы, а затем отстраняюсь. – Чан наверняка совсем остыл.
Она ложится на мою грудь, упираясь подбородком на свою ладонь, и издает смешок:
– Не страшно, нам теперь не помешает охладиться. Но все равно возьми с собой презерватив. – Опускает взгляд на мой возбужденный член, прикусывает губу и добавляет: – Парочку.
Провожу рукой по ее шелковистым светлым волосам, убирая прядь за ухо, и широко улыбаюсь, глядя в похотливые глаза.
– Детка, мне нужно еще немного времени. Мой член не терминатор, прости.
– У тебя же все еще стоит, – негодует она, и я усмехаюсь. – И ты же скулил, что шестнадцать дней провел без секса.
– Где мой диплом святого?
Она закатывает глаза.
– У меня не было секса два года, – неожиданно произносит Джесси, и я от удивления вскидываю брови. – И мне не дали за это диплом святого, значит, и тебе пока рано, – пытается отшутиться она.
Притягиваю ее к себе и быстро касаюсь ее губ своими.
– Два года?
– Два года, – выдыхает она.
Касаюсь большим пальцем ее нижней губы, а затем провожу ладонью по щеке, поглаживая скулу.
– Но… этот хреносос что, слепой?
Джесс усмехается:
– Не называй его так.
– Гребаный Рикпик не трахал тебя два года, Джесси. Как мне его называть?
– Давай не будем говорить о том, кто меня трахал до тебя, ладно?
Киваю. Не очень-то и хотелось обсуждать этого мудака. В голову сразу же лезут мысли о том, как она была с ним, и меня прям воротит от этого. Понимаю, что и сам не девственник. И вряд ли бы ей понравилось, если бы мы обсуждали всех тех женщин, с которыми спал я.