Аккорд

Хоуп Ава

Закатываю глаза:

– Ты извращенец.

– Неоспоримо, – стреляет в меня сексуальной улыбочкой Тиджей.

Мы проходим в большую комнате, стены которой отделаны деревянными балками. Посреди гостиной расположился большой камин, выложенный по краям серым камнем. На полу – шкура медведя, а вокруг нее стоят кожаные диваны. Через большое панорамное окно открывается потрясающий вид на горный массив. И у меня захватывает дух от ощущения, которое я испытываю, находясь здесь.

– Я купил этот дом пару месяцев назад. – Он откашливается: – Кроме меня здесь никогда никого не было.

–

Имеешь в виду других девушек?

Кивает.

– Ты особенная.

– Ого, да ты мастер подкатов.

Он усмехается.

Подхожу к нему ближе и обхватываю его лицо ладонями. Провожу пальцами по линии подбородка, касаюсь пухлых губ, а затем обвиваю руками его шею, не переставая смотреть в эти красивые глаза цвета листвы.

Святые небеса.

Что со мной?

Сердце гулко стучит в груди, когда я вижу его обжигающий взгляд. Он смотрит на меня как на какое-то чудо, божество, миф, о котором слагают легенды. И я уверена, что смотрю на него так же.

Как это произошло с нами?

В какой момент желание убить его ко всем чертям сменилось желанием быть с ним рядом?

Не знаю. И мне все равно.

Я хочу этого мужчину.

Нет, не так.

Я хочу быть с этим мужчиной.

Тиджей коротко выдыхает, а затем нежно касается пальцами моего подбородка. Он наклоняется вперед и оставляет на моих губах едва уловимый поцелуй, прижимая за талию к себе. Я чувствую, как он возбужден, и не понимаю, почему мы до сих пор одеты. Это так на него не похоже. И мне так это нравится.

– Хочешь вина? – шепчет он, разорвав поцелуй.

Киваю.

Морган разрывает наши объятия и идет к окну, где берет со столика бутылку Пино-Гриджио, стоящую в ведерке со льдом. Он разливает вино по бокалам, а затем подходит к камину и бросает в него несколько поленьев. Я удобно устраиваюсь на диване, пристально наблюдая за ним. Подбросив поленья, он возвращается с двумя бокалами в руках и ставит их на журнальный стол у дивана.

– Выпей пока, я проверю температуру воды в чане, – он протягивает мне бокал и выходит через стеклянную дверь на задний двор.

Тянусь к бокалу и опустошаю его одним большим глотком. Святые угодники, как я нервничаю. И меня пугает этот странный мандраж, который накрывает меня, когда Тиджей рядом.

Встаю и подхожу к камину, чтобы налить еще вина, но останавливаюсь. Обычно когда я много выпью, то вообще не осознаю, что происходит вокруг и что я делаю. И иногда «много» – это прям много, а иногда достаточно двух бокалов, и я улетаю. Принцип работы этой системы до сих пор до конца мне не известен, но я решаю не рисковать.

– Ты взяла купальник? – хрипло спрашивает Морган, появившийся в дверях.

Он снимает с себя футболку, и мой взгляд скользит по его рельефу сверху вниз.

Моя грудь начинает вздыматься, а сердце – оглушать ударами. Завороженно любуюсь дорожкой темных волос, ведущей к резинке боксеров, и шумно выдыхаю, прекрасно понимая, что можно выбросить этот гребаный купальник куда подальше.

– Детка, дьявол… не смотри на меня так. Я пытаюсь сделать все правильно. Так, как ты об этом попросила. Но это охренительно тяжело, даже когда тебя нет рядом. А когда ты смотришь на меня таким

похотливым взглядом, то это просто невыносимо, – Он тяжело сглатывает. – Я хочу наслаждаться каждой клеточкой твоей обнаженной кожи, пока мы будем лежать в горячем чане с маслом пихты, любуясь окружающим нас лесом. А потом хочу, чтобы ты обнаженная лежала со мной на диване, пока я буду петь для тебя на гитаре, если ты этого захочешь, конечно. И даже когда мы будем ужинать, я хочу видеть тебя сидящей на мне верхом абсолютно голой. Я планирую трахать тебя весь уикенд, и я в секунде от того, чтобы сорваться, Джесси.

Вместо какого-либо ответа я разуваюсь и сбрасываю шорты, а затем снимаю с себя и топ. Когда я оказываюсь полностью обнажена и поднимаю взгляд на Тиджея, то вижу в его глазах такую темноту, будто его телом завладели всадники апокалипсиса и они на половине пути к тому, чтобы разнести к чертям весь мир.

Морган сжимает кулаки, жадно разглядывая мое тело. Жилы на его шее напрягаются. Он стискивает зубы и, разжав кулаки, раздевается вслед за мной. Когда его боксеры летят на пол, обнажая внушительный эрегированный член, я издаю стон и, послав к черту мысли о романтическом свидании, делаю шаг к нему, желая отдать всю себя.

Глава 25

Prznt – Beat Of My Heart

Тиджей

Я честно хотел устроить Джессике свидание.

Ладно, не хотел. Ни капельки. Но я пытался. Ради нее. И да, я в курсе, что я не один из тех милых парней, с которыми можно любоваться звездами и ужинать при свечах, попивая Пино-Гриджио. Но ради нее один разок мог бы и сделать вид, что я романтик.

Но делать вид не пришлось, и сейчас я трахаю Джессику на полу у камина.

Хотя скорее трахает меня именно она. И ей это нравится не меньше, чем мне.

Как я это понял?

По ее диким стонам, пока она раскачивается на мне в безудержном темпе.

Джесси, как и мне, глубоко наплевать на остывающий на улице хвойный чан. И на ужин. И на какие-то глупые моральные принципы.

К чему вообще была эта игра с целибатом? Ведь очевидно – она любит секс так же, как и я.

И, дьявол, как же я скучал. Хотел бы сказать, что скучал в целом по сексу. Из-за двухнедельного воздержания. Но на самом деле я скучал по сексу именно с Джес. По тому, как загораются ее красивые глаза, когда я резко врезаюсь в нее. По ее вздохам, стонам и диким крикам, пока я вновь и вновь довожу ее до исступления. По тому невероятному ощущению близости, которое каждый из нас испытывает, когда мы вместе.

Когда мы вместе, все вокруг исчезает, растворяется, превращается в пыль.

Когда мы вместе, единственное, что меня волнует, – ее искрящиеся глаза. И я готов отдать последнюю частичку души, лишь бы эти искры никогда не гасли.

Смотрю в ее потрясающие небесные глаза, которыми она наблюдает за мной из-под трепещущих ресниц, и хриплю, как молитву, крепко сжимая узкую талию:

– Какая ты красивая. Джес, детка. Ты идеальная…

Джессика выглядит как совершенство. Божество, спустившееся с небес, чтобы свести меня с ума. Яблоко, подброшенное Господом, чтобы я согрешил.