Аккорд

Хоуп Ава

В одно мгновение представляю себя Пайпер Холливелл в «Зачарованных» и останавливаю время, щелкнув пальцами, чтобы продлить этот момент и вдоволь посмеяться. Но, видимо, такой магической способностью я все-таки не наделена, потому что, пока я громко смеюсь, взгляды всех находящихся в комнате направляются в мою сторону.

– Простите, я просто… вспомнила смешную… историю, – сквозь смех произношу я, не в силах контролировать это.

Из глаз текут слезы, и я держусь за живот.

Морган странно смотрит на меня, и я вижу, как уголки его губ растягиваются в

едва уловимой улыбочке, но затем его лицо становится сосредоточенным, и он протягивает руку Рику:

– Тиджей.

– Рик. – Мудак пожимает руку Моргана, все еще вскинув брови от удивления. А затем он поворачивается ко мне, видимо ожидая объяснений, но хер ему.

– Гномик, я собрала тебе ланч, – протягиваю Лизи крафтовый пакет с перекусами. – Ты все вещи взяла?

Кивает.

– Я тебя люблю, милая. – Целую ее в макушку и помогаю надеть маленький рюкзачок с Олафом.

– И я тебя люблю, мамочка, – скулит Лизи, крепко обнимая меня, а затем поворачивается к Тиджею: – А ты еще придешь к нам в гости?

Открываю от удивления рот и широко распахиваю глаза.

– Обязательно, печенька, – улыбается ей Тиджей.

Рик стискивает зубы и в очередной раз за последние пару минут пронзает меня гневным взглядом.

– Рад был познакомиться, Дик! – кричит Морган, когда я намереваюсь закрыть входную дверь.

– Меня зовут Рик, – бурчит мой бывший, но его реплика теряется за дверью.

– Увидимся, Рикпик.

Закрываю входную дверь и поворачиваюсь к Моргану:

– Рикпик?

– Ну, я же не мог назвать его хреновым Дикпиком при твоей дочери.

Закатываю глаза:

– Ты ведь даже его не знаешь.

– Вы в разводе?

Киваю.

– Он упустил тебя. Так что он априори уже полный идиот.

Тяжело выдыхаю. Если бы он только знал, что идиотка я, то называл бы хреновым Дикпиком меня.

– Почему ты не сказала, что у тебя есть ребенок?

– Не знаю. Не было подходящего момента. – Устало выдыхаю: – Зачем ты приехал?

– Я соскучился.

Улыбаюсь.

– По твоей тугой…

Закрываю ему рот ладонью:

– Морган, ты же сам предложил начать все сначала.

– Дьявол, детка, – Тиджей громко стонет. – Я ведь весь вчерашний вечер был паинькой!

– Хочешь чаю?

– Чаю?! – вскидывает брови Морган.

– Ага. У меня проблемы со сном, так что я пью синий тайский чай. Тебе понравится.

– И почему он должен мне понравиться?

Ухмыляюсь и подхожу к барной стойке. Тиджей молча следует за мной и садится на стул. Достаю баночку с чаем и протягиваю ему.

– «Клитория тройчатая, – читает он название чая. – Оказывает хорошее воздействие на работу нервной системы. Применяют в целях стимулирования работы мозга и при нарушении менструального цикла, – продолжает читать он. – Цветки Клитории являются прекрасным афродизиаком». Ты издеваешься надо мной?

– Прости, милый, сегодня это единственная клитория, которая тебе светит, – смеюсь я, наливая ему чай.

Когда я протягиваю ему кружку, Тиджей издает смешок и широко улыбается.

И я вдруг понимаю, как мне нравится наблюдать

за его губами, когда они раскрываются в улыбке. Меня будоражит его хриплый смех. И эти морщинки, которые появляются в уголках глаз… они мне тоже нравятся. А глаза… эти яркие зеленые глаза, которые искрятся и светятся в лучах солнца, светящего сквозь тонкие занавески на кухонном окне, манят меня.

Он выглядит таким… человеческим. Будто бы за этим прекрасным искренним обликом и вовсе не скрывается сущий демон.

– Так как давно вы с Рикпиком в разводе? – делая глоток, интересуется он.

– Нас развели за день до того, как мы с тобой встретились в клубе. Хочешь печеньку? Эбби пекла. – Протягиваю овсяно-банановое печенье, и Тиджей отправляет его целиком в рот.

– То есть ты праздновала? – с набитым ртом спрашивает он.

– Да. Я решила, что раз с браком покончено, то нужно и с воздержанием заканчивать.

Он начинает кашлять, подавившись печеньем.

Святые угодники. Зачем я ему это сказала?!

– Воздерж… – откашлявшись и запив печенье, начинает он, но я не даю ему договорить и восклицаю:

– Мне нужно через полчаса быть у Эбби! Подвезешь?

Кивает.

Беру пустые кружки и поднимаюсь со стула, чтобы поставить их в посудомойку.

– Если ты думаешь, что сможешь отвертеться, то ничего не выйдет, – усмехается он мне на ухо, пока я ставлю кружки в раковину. От его тяжелого дыхания по моей коже проходит дрожь, и я издаю короткий писк.

– У меня критические дни, – выдаю я.

Он вдруг начинает смеяться и сквозь смех произносит:

– Детка, я об ответе на свой вопрос, а не о сексе со мной. Но приятно знать, что ты тоже едва сдерживаешься.

Глава 16

Roy Orbison – Pretty Woman

Джессика

Двадцать минут спустя Тиджей высаживает меня у черных резных ворот особняка, принадлежащего моему братцу. По дорожке из белого камня прохожу мимо высоких деревьев, листья которых слегка пожелтели, и оказываюсь у парадного входа. Огибаю фиалковые деревья, в которых прячется большая коричневая дверь с витражным стеклом наверху, и открываю ее своим ключом, который мне дал Рид. Он вообще уговаривал нас с Элизабет переехать к нему, но это слишком для меня. Видеть лицо своего придурковатого братца каждый день? Ну уж нет!

Конечно, я практически уверена, что в этом гигантском дворце могут жить одновременно пара десятков человек и при этом никогда не встречаться друг с другом. И тем не менее не хочу рисковать.

Захожу в просторный светлый холл и поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Дверь в спальню брата открыта нараспашку. Он сейчас на тренировке, так что я не переживаю, что могу увидеть или услышать что-то лишнее, и спокойно прохожу внутрь.

Сквозь французские окна в пол вижу Эбби, сидящую в кресле на террасе. Она откинулась головой назад, закрыв при этом глаза и довольно улыбаясь. О, я знаю это выражение лица. Через открытую дверь выхожу к ней и, скрестив руки на груди, восклицаю: