Академия двулапых
Шрифт:
— Печать сидит очень крепко, — проговорила ректор минут через десять. — В прямом смысле впечатана. Кто бы ее ни поставил, он очень силен. Я пока не вижу способа разрушить эту дрянь, не навредив Кире.
— Не надо мне вредить! У меня и так забот полно! — вскричала я, ибо нервы сдали. Хотелось разреветься от обиды.
И зачем только лики вырвались? Может, было б лучше жить в нижнем мире и ведать не ведать о своей особенности. Да, жизнь была бы унылой, но гораздо проще.
Впрочем, это была минутная слабость.
Я прекрасно понимала, что
— Кира, успокойся, — попросил профессор. — Мы не собираемся трогать печать. А уж тем более намеренно тебе вредить.
— И ненамеренно тоже, — леди Клейторн подбадривающе улыбнулась. — Однажды печать может и сама разрушиться. Оборотень, ее поставившая, надеялась, что в запасе много десятилетий. Н, подозреваю, это не так, — она вздохнула. — Нам не помешает консультация опытного оборотня. Стефан?
Профессор усмехнулся.
— О! Ты хочешь, чтобы я встретился с Морганой, — протянул раздраженно.
— Спрашивать Крисьен бесполезно. Она считает, что Кире не место в Академии двуликих. Советовала вернуть ее в нижний мир. Этот оборотень предпочитает, чтобы наш вид не развивался.
— Обязательно говорить это при Кире? — Бертран многозначительно приподнял брови.
— Она в курсе.
— А, так ты брала девочку на встречу с Крисьен? — начал распаляться тот.
— Нет. Они случайно пересеклись. Крисьен умеет преподносить сюрпризы. Но всё это сейчас неважно. Главное, она не будет помогать. Наоборот, только порадуется, что сила Кира сдерживается. А Моргана…
— Нет. Я не стану просить ее о помощи. Она потребует что-то взамен. Нечто такое, что способно нанести вред двуликим или другим оборотням. Я на это не подпишусь.
Она замолчали. И вмешалась я.
— Есть еще Лионель. Мать Кирана. Не уверена, что она любит двуликих. Но за дополнительные встречи с сыном… Я лишь хотела сказать, что… что…
— А неплохая мысль, — подметил Бертран, когда я запнулась. — Академии есть, что предложить этому оборотню. И Лионель сильна.
— Я встречусь с ней, — ректор посмотрела на меня, прищурившись. — Хорошая идея, Кира.
На этом эксперимент закончился. Мне позволили покинуть и кокон, и кабинет профессора. Только предупредили, чтобы не болтала о сделанном открытии, а еще не пыталась использовать магию кроме как на занятиях под присмотром педагогов.
Следующие несколько дней я не могла ни спать, ни есть. Что уж говорить о концентрации на занятиях. Всё казалось, упаду замертво. Из-за печати. Или из-за того, что с ней делали ректор и профессор. Вдруг это ее повредило?
Но время шло. Ничего не происходило. Не менялось.
— Перестань бояться, — посоветовал Ричард в один из вечеров. — Мне тоже не по себе становится. Видно, связь у нас таки есть.
— Хорошо тебе, — грустно заметил Реми.
— Ага, неописуемое счастье — ощущать, как она трясется, — проворчал пёс. — Кира, ну в самом деле! Ты с этой печатью живешь с младенчества. Ничего не изменилось. И лучше бы не менялось. А то еще
— Так без способностей Кира не получит работу в среднем мире, — напомнил Реми. — И что мы будем делать? Отправимся в мир нижний? Ты там хотя бы сможешь обычной собакой прикинуться. А вот я точно не замаскируюсь.
— Но, если попытаться снять печать, может это… Ну, того. В смысле, мы все трое того.
Ричард внезапно замолчал и поджал хвост, сообразив, что этого не следовало произносить. Подобные разговоры точно не заставят хозяйку «трястись» меньше.
…Еще через день меня после тренировки попросила задержаться леди Клейторн.
— Я пообщалась с Лионель, — поведала она негромко, хотя в зале мы остались одни. Ушли и студенты, и леди Симс. — Новости неплохие. Это не первый раз, когда печать ставят на живое существо. Подробностей она не рассказала. Но утверждает, что снять печать без последствий способен лишь тот оборотень, который ее поставил. Но она может разрушиться и сама. Процесс начался, раз твои силы проявились, пусть и не в полной мере.
Я поежилась.
— Что со мной случится, когда… процесс завершится?
— Замертво ты не упадешь, — успокоила ректор. — Это Лионель гарантирует. Однако неконтролируемая сила может хлынуть наружу. Еще и защита спадет. Та, что вызывает рикошеты. Сложность в том, что нельзя предсказать, когда именно это произойдет: через неделю или через пару лет. Поэтому, Кира, будь добра, сообщай мне о любых изменениях твоего состояния. О любых! Я могу тебя подстраховать, дабы никто не пострадал. Уверена, ты этого не хочешь.
— Не хочу, — я кивнула. — Пострадавших нынче и так хватает. Новых не надо.
Ректор изменилась в лице.
— Плюнь три раза через левое плечо, — велела сердито. — И не нагнетай.
— Я же не то хотела…
— Топай на следующий урок, — перебила она. — И будь осторожна.
Я сглазила-таки, не иначе.
На следующий день один из старшекурсников по имени Риз пытался покончить с собой. Чуть не сиганул в ту же пропасть, что и Киран недавно. А потом не мог ничего вспомнить. Повезло еще, что с ним на прогулке была подружка. Она и остановила Риза магией. Потом девчонка рассказывала, что парень вдруг стал сам не свой. Примолк и резко изменил направление движения. На вопросы не отвечал. Несся к пропасти, будто от этого зависела жизнь.
— Надо сказать ректору, что с тобой такое тоже случилось, — шепнула я Кирану за завтраком.
Его глаза сверкнули яростным огнем.
— Только попробуй, — прошипел он.
— Но надо понять, что у вас с Ризом общего.
— Ничего, — ответил он почти не разжимая губ. — Ты дала обещание. Так держи его.
И парень умчался, будто за ним гнались. Симону пришлось догонять хозяина.
— Поссорились? — спросила толстушка Мэри.
— Немного, — мне не нравилось, что эта девчонка лезет не своё дело, но предпочитала не усложнять отношения. — Вечером помиримся.