Ахиллесова пята

Надеждин Александр

Молодой человек вздохнул:

– Ну что ж, будем дальше искать. А... по поводу вашего пятнышка, сдается мне... по внешним признакам, по форме... окраске... что у вас, скорее всего, аллергический антропоморфоцинагенадонт.

– Как, как? – встревоженно спросила консьержка.

– Да вы не пугайтесь, это не страшно, – поспешил ее успокоить аллерголог. – Этим сейчас многие страдают. Название просто длинное, латинское. А так, в принципе, причину можно установить. Мне надо только будет с вами как-нибудь на эту тему предметно побеседовать. Вот с квартиркой определюсь.

– С квартиркой – вы не волнуйтесь, – поспешила, в свою очередь, успокоить аллерголога женщина. – Уж

за два-то месяца чего-нибудь вам подыщем. У меня знакомых много, я сейчас всех начну опрашивать.

– Спасибо, я очень тронут, – молодой человек произнес эти слова действительно очень проникновенным голосом и при этом даже можно было заметить, как у него немного увлажнились глаза, правда, слишком затягивать паузу он не стал. – Тогда я к вам через недельку загляну, если вы не будете возражать.

– Конечно, заходите, какие разговоры. В любое время дня и суток.

– А вы что – здесь круглосуточно сидите?

– Да нет, это я так, образно. Сижу я только до вечера. А ночью здесь дистанционное устройство, из квартир можно открыть.

– А-а. Ну... я, если зайду, то скорее где-то так... в это время.

– В это время я всегда здесь, – снова успокоила своего собеседника консьержка.

– Ну... тогда до встречи, мадам?.. – молодой человек, дотронувшись кончиками указательного и большого пальцев правой руки до краешка своей шляпы, уже начал делать разворот в сторону входной двери.

– Шамуа, – поспешила подсказать свою фамилию мадам в вязаном жакете и даже привстала со своего кресла, отвечая улыбкой на прощальный поклон головы так нежданно заглянувшего к ней пять минут назад молодого человека. – Заходите, буду рада. И помочь. И, вообще... пообщаться.

Молодой человек уже почти исчез из виду, когда услышал обращенное ему вдогонку. – А вас-то как зовут? – На секунду задержавшись, он медленно оглянулся и с широкой улыбкой ответил. – Остржих. Остржих Невзрбрздличка.

– Как? – выразительно протянула консьержка.

– Сложная фамилия, – вздохнув, согласился с ней молодой человек и, опередив возможную ответную реплику, быстро добавил: – Да вы не запоминайте. Просто – Остржих, – в последний раз приветливо помахав своей новой знакомой рукой, он повернулся и на этот раз окончательно скрылся из ее поля зрения за массивной, плавно закрывшейся за ним входной дверью центрального подъезда дома номер 37 по улице Виталь.

IX

День уже давно, хоть и плавно, но по-осеннему довольно быстро перетек в вечер, а вечер – в ночь. И хотя стрелки часов только-только перевалили двенадцатичасовой рубеж, казалось, темнота длится так долго, что уже недалеко и до рассвета. Рано сгустившимся сумеркам немало поспособствовал и неожиданно занявшийся с самого утра резкий, порывистый ветер, снова нагнавший на город плотную темно-серую пелену облаков и какую-то пару часов назад так же внезапно стихший. Несмотря на то, что совсем недалеко, где-нибудь на авеню Клебера, не говоря уже об Елисейских Полях, было еще достаточно шумно от снующих в обе стороны автомобилей, а ночная мгла усердно разбавлялась отблесками фар, бликами уличных фонарей и светом, вытекающим из окон ночных кафе и иных увеселительных заведений, тихая улица Виталь, похоже, уже давно была погружена если не в сон, то, по крайней мере, в весьма глубокую дремоту.

Как всегда в это время суток, проезжая часть улицы, возле тротуара, со стороны как четных, так и нечетных домов, была сплошь заставлена приткнувшимися здесь на ночлег автомобилями. Появившийся около четверти первого со стороны улицы Пасси и сбавивший скорость возле центрального подъезда дома номер 37

маленький компактный «Ниссан Микра», по всей видимости, тоже искал себе место для парковки, но пока безуспешно. Ему пришлось проехать практически до дальнего угла дома, пока он не нашел более-менее подходящий для себя зазор между еще более маленьким покатым «Фольксвагеном»-«жуком» и вытянутым пикапом «Ауди». Для более габаритной машины зазор был бы слишком мал, но «Микра», после нескольких усердных попыток и весьма активных маневров, все-таки сумела вклиниться между своими немецкими собратьями, приткнувшись при этом задним бампером прямо в нос собрату меньшему, как бы в отместку за доставленные хлопоты лишнюю минуту втискиваться в слишком маленький объем оставленного свободного пространства.

Через секунду после успешно завершенной парковки в гулкой тишине сонной улицы раздался лязг резко, с оттяжкой, захлопнувшейся дверцы, и от тени «Ниссана» отделилась тень женской фигуры, которая, закинув на плечо сумочку и чуть слышно бормоча какие-то, по всей видимости, не очень лестные слова в адрес ночующих здесь машин и их владельцев, резво зацокала каблучками по тротуару, по направлению к центральному подъезду дома.

Поднявшись на крыльцо, владелица «Ниссана» достала из сумочки плоскую магнитную карту, вставила ее в узкую щель приемного устройства и, после негромкого щелчка открывшегося запорного замка, потянула на себя массивную входную дверь. Вскоре громоздкий, но бесшумный лифт уже плавно поднимал ее на третий этаж дома.

Выйдя из лифта в просторный, хорошо освещенный холл, женщина, около двенадцати часов назад достаточно уверенно идентифицированная Олегом Ивановым как особа, известная под именем Хелен Мэтью, подошла к крайней левой квартире под номером двадцать семь и, снова немного нетерпеливо порывшись в своей сумочке, достала из нее связку ключей.

Оказавшись через мгновение в квартире и резко захлопнув за собой дверь, она тут же скинула с ног свои бежевые туфли-лодочки и, расстегивая на ходу элегантное манто нежного персикового цвета, стремительно направилась по длинному коридору к расположенной в его дальнем конце кухне.

Любой человек со стороны, которому, в силу тех или иных причин и обстоятельств, в течение пусть всего каких-нибудь нескольких минут довелось бы понаблюдать за дамой в персиковом манто, непременно отметил бы, будь он француз, что у нее в теле сидит черт [37] , или же, будь он русский – что не черт, а всего-навсего обычное шило, и не в теле, а просто в одном специфическом пикантном месте. Человек же с некоторой претензией на психологичность мышления, уже вне зависимости от своей национальности, при этом бы добавил, что речь в данном случае идет об особе импульсивной, причем ярко выраженного холерического темперамента, для которой характерна некоторая легкость возникновения нервных процессов, в ходе выработки различных условных рефлексов. Правда, в данном случае, при следовании своему условному рефлексу, зачем-то влекущему ее прямо на кухню, у дамы весьма неплохо и вовремя сработал также импульс торможения. Проходя мимо полукруглой арки, за которой начиналась достаточно просторная по своим габаритам, но вместе с тем весьма хаотично и беспорядочно заставленная различными предметами мебели и интерьера гостиная, она внезапно заметила в глубине ее какие-то мерцающие в темноте блики.

37

Avoir le diable au corps (фр. идиом. выражение) – быть непоседой (досл.: иметь черта в теле).