Ахиллесова пята
Шрифт:
Молодой человек с немного смущенной улыбкой пожал плечами: не знаю.
– А я вам скажу. Перекупщики все скупают, и куда все девается – непонятно. А я так думаю – специально все гноят. Чтобы на импорт цены высокие держать. Или вон передачу недавно показывали. Рыбаки бретонские ловят в Атлантике тунец. Так вот, они еще в порт не вошли, а весь улов, на корню, уже скуплен каким-то кооперативом. Тот на берегу, сразу, тут же перепродает его другой шарашке. И пошло, поехало. До Парижа каких-то двести миль, а в цепочке аж целых семь посредников. Вот и получается, что
Олег сочувственно выслушав этот взволнованный монолог, сокрушенно вздохнул: да, куда катимся?..
Консьержка снова подняла на него взгляд и уже более доброжелательно спросила:
– А вы не из студентов случайно? А то в таких домах квартирки-то, они ведь не из дешевых.
– Я знаю. А что поделаешь. Как говорится, коли нет простых дроздов, будем есть певчего [36] .
– Наоборот, – засмеялась дама со спицами.
– Да нет, именно так, – в тон ей улыбнулся симпатичный молодой человек в сером плаще. – О дешевом жилье сейчас вообще лучше и не мечтать. Хотя и из дорогих тоже, естественно, не всякое по карману. Вы, в общем-то, почти угадали. Я уже, правда, не студент, но тоже по научной части.
36
Перефразированная наоборот французская поговорка «Faute de grives on mange des merles» – «За неимением певчих дроздов, едят обычных», что примерно соответствует поговорке русской «На безрыбье и рак рыба».
– А откуда приехали? Я что-то по акценту как-то...
– Из Чехии.
– Из Чехии?
– Из Праги.
– Никогда не бывала. Красивый город?
– Очень. Я так по нему скучаю. Хорошо хоть не так долго осталось. Уже меньше года. Я по линии «Серека» здесь.
– «Серека»? А что это такое?
– Научно-исследовательский центр по проблемам профессиональной квалификации. С его сертификатом я потом смогу открыть кафедру в Пражском медицинском.
– А вы врач?
– Да, аллерголог.
– Аллерголог? – Вязанье и спицы опустились в корзиночку, и Олег увидел перед собой уже полный фас своей собеседницы. – Вот это сюрприз. Вас мне сам бог послал. Посмотрите. – Женщина повернулась к нему своей правой щекой. – Видите? И вот такая гадость последние два года. Периодически, раз в три месяца, ни с того ни с сего, и – недели на три минимум, а то и на все четыре. Обратилась тут как-то сдуру к одному – на улице Пасси практикует. Так он мне – ничего не поделаешь, это болезнь века. Экология. Нервы. Выписал какую-то вонючую присыпку и – до свидания, следующий, проходите. И поди ему плохо: вылечил, не вылечил, а восемьдесят процентов из страховой кассы за визит получил, и доволен. А с нас, пенсионеров, каждый месяц туда взносы сдирают, чтоб таких вот шарлатанов содержать.
– Это я с вами согласен на сто процентов, – поддержал ее молодой аллерголог. – Абсолютно дилетантский подход. Даже смешно слушать.
– Естественно. – Консьержка посмотрела на симпатичного молодого человека совсем уж каким-то теплым и участливым взглядом. – А вы именно в этом доме хотите квартиру снять?
– Да нет, необязательно. Я же говорю, сюда случайно зашел, машину у подъезда увидел. Хотя дом так ничего, симпатичный. И добираться мне отсюда удобно.
– Я поспрашиваю. У меня в округе есть среди консьержек знакомые. В моем доме... где я сама живу... никто ничего не сдает, это точно. А здесь... я точно, конечно, на сто процентов, сказать не могу, но так вроде ничего не слышала.
– Может кто-то снимал, собирается уезжать, – предположил аллерголог. – Мне, в принципе, два месяца еще терпит.
– Не знаю, – консьержка задумчиво, но с некоторым сомнением покачала головой. – Тут, в этом подъезде, и снимают-то всего только двое. Один сам полгода назад только въехал. Инженер, из Дижона. Он, кстати, совсем недавно семью оттуда перевез. Другая, американка, правда, давненько уже живет. Почитай, третий год.
– Американка? – очень, очень нейтральным голосом, с улыбкой спросил молодой человек.
– Да. Нет, на самом деле она канадка. Как сама представляется. Но я ее зову американкой. Уж больно она на них похожа. Такая же шустрая да деловая. И на мужиков охочая. Аж до бесстыдства.
– А американки все такие?
– На девяносто девять процентов. Это они в кино у себя только такие... однолюбки да пуританки. А я-то уж с ними пообщалась, знаю.
– В Америке?
– Зачем, здесь. В «Лютеции». Знаете такой отель? На бульваре Распай.
– Большой такой? Недалеко от Матиньона?
– Он самый. Я там десять лет в свое время отпахала. И насмотрелась, как они там отрываются. Вдали от мужей, от дома. Жеребцов к себе водят.
– И эта тоже... водит?
– А то нет. Шастают. В любое время дня и суток. И сама иной раз то под утро заявится, а то и вовсе день на третий-четвертый.
– А что ж, не работает, что ли, нигде?
– Да кто ее знает. Говорит, какая-то корреспондентка. Фотограф экстра-класса. Одним словом, богема.
– А... она точно не собирается отсюда... никуда?
– Да нет, она б сказала. Тоже ведь язык почесать не прочь. А форсу пустить, так это вообще хлебом не корми. Как послушаешь, так и тот у нее друг, и этот знакомый. О, кстати, машину недавно себе новую купила. Зачем, если уезжать.
– Ну... может в другое место куда, в другой район. Квартиру пошикарней нашла.
– И не похваставшись? Да нет, я бы давно уже знала. Да и возню бы, небось, уже сразу бы затеяла. Она ж барахла сколько себе здесь всякого понакупала. Я, конечно, спрошу при случае, но вряд ли.