Агентство «БМВ»
Шрифт:
Пробежав рысью метров двести — до оживленного перекрестка, — парочка пошла неспешным шагом, с шумом втягивая в себя воздух.
Ну-с, куда теперь? — осведомился Кортнев, счищая с рукава пальто известку и остатки старой краски.
Это уж вам лучше знать, господин вице-президент, — вы у нас знаток роскошных заведений, — смело вскинув на вице-президента глаза, ответила Летова.
* * *
Не нравится мне все это, — сказал Боря, глянув на часы примерно в ту самую минуту, когда Марина Летова торопила Кортнева. — Ты понимаешь, что происходит? — Борис,
А если Кортнев понял, что никакой внучки у Авилова нет? — в который уже раз задал этот набивший оскомину вопрос Борис и посмотрел в зеркальце заднего вида — его взгляд по-прежнему приковывала к себе потертая «четверка», по странной прихоти судьбы появившаяся во дворе в то самое время, когда сотрудники агентства «БМВ» разыгрывали свою комбинацию. Но не сама старая машина привлекала его внимание, а человек, который сидел за рулем. Даже Борису с его не слишком развитым воображением водитель «четверки» не приглянулся — и весьма.
Тогда она вопить будет, — нервно сказала Капустинская. — А пока… пока, как видишь, все тихо. Кроме того, у нее запасная версия имеется — с Измайловским парком… Ты что, Летову не знаешь? Выкрутится как-нибудь.
Человек, который сидел в четвертой модели «жигулей», Летову не знал и переговоров Бориса с Капустине кой, естественно, не слышал. Как только минула четверть часа после того, как в подъезд вошел Кортнев, он вылез из своей машины и быстрым шагом направился к подъезду.
Бросив Капустинской только одно: «Сиди — и не дай тебе Бог рыпнуться», — Борис выждал, когда владелец «четверки» скрылся в подъезде, и сразу же двинулся вслед за ним, сунув что-то в задний карман брюк. Сыпал мягкий снежок, небо было светло-серым, и Вокруг стояла такая тишина и благодать, что трудно было поверить, будто в этом дворе могло произойти что-то страшное или хотя бы неприглядное. На детской площадке собрались пообедавшие и выспавшиеся ребятишки, перед которыми стояла их воспитательница, о чем-то с вдохновением им рассказывая.
Валентина застыла, не отрывая глаз от желтой двери подъезда, где скрылся Борис.
Как бы она ни препиралась с Борей в соответствии с традицией, заложенной еще в детстве, она его любила, ценила и уж ни в коем случае не хотела, чтобы с ним приключилось что-нибудь дурное.
Валентина видела типа, который вошел в подъезд перед Борисом, и у нее хватило жизненного опыта, чтобы понять — этот человек был профессиональным убийцей. В конце концов, она проучилась некоторое время на юрфаке и кое-что в своей жизни повидала. Во всяком случае, ей приходилось бывать в «Матросской Тишине» и посещать камеры, где сидели насильники и убийцы, но никогда прежде ей не приходилось видеть такого кошмарного лица, как у того парня, который вылез из «четвёрки».
«Вот дьявольщина, — в сердцах чертыхнулась она, вспоминая систему идентификации преступника, которая со всей серьезностью рассматривалась в прошлом веке — ну почему они отказались от «комплекса» Ламброзо, который уверял, что
Но ещё больше она удивилась, когда увидела, что двери подъезда распахнулись и из него с мрачными физиономиями вышли Борис и тот самый тип — с «комплексом» Ламброзо на лице. Внешне они вели себя вполне дружелюбно, но Валентина чувствовала, что красноглазый был Борису явно не по нраву.
Это человек Шиловой, — сразу же объяснил ей Борис, не глядя на красноглазого. — Мы установили, что Кортнев и Марина Летова выбрались из дома через черный ход и куда-то уехали.
В ресторан, надеюсь? Ну и слава Богу, — сказала Валентина и даже потерла руки от удовольствия. — Вот уж где они найдут общий язык!
За ними требуется наблюдение, — произнес, как провел ржавой пилой по оселку, человек с «комплексом» Ламброзо. — И никакого общего языка между ними быть не может — это просто исключено.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Новейший ресторан «Первая формула», куда приехали Кортнев с Мариной, поражал обилием автомобильных причиндалов. Здесь были колеса в метр шириной, изготовленные из углепластика муляжи автомобильных болидов и сверкавшие, словно ювелирные изделия, многоцилиндровые двигатели. Все это великолепие являлось украшением интерьера.
Метрдотель, узнав, что перед ним вице-президент компании «Троя», предложил молодой чете дивный столик, покрытый флагом с черной лошадью фирмы «Феррари», которым якобы в прошлом году размахивали болельщики великого Михаэля Шумахера.
— А здесь очень мило, — выпалила Маринка, с ужасом представляя себе, сколько стоит сервис в этом заведении.
Кортнев ее не слушал. Повернувшись вполоборота к официанту, он диктовал ему список экзотических блюд, которые, судя по всему, им предстояло со временем поглотить.
Поскольку Игорь на время переключил внимание на официанта, Марина рассеянно огляделась. И сразу же ее взгляд наткнулся на человека, которого она видела в своих страшных детских снах, а потом, когда выросла, забыла.
Он сидел — один-одинешенек — за маленьким столиком и не сводил с нее глаз. Глаза у него были ужасные — похожие на свинцовые шарики — и с таким же свинцовым выражением. На голове у него, как у сказочного гнома, сидела шапочка — но не красный, отороченный мехом колпачок, а плоский, как шляпка гвоздя, голубой берет десантника.
То, что это был злой гном, Маринка поняла сразу. Довольно было одного только взгляда в его свинцовые глаза. И еще: гном был не гном, а очень высокий мужчина в черном жеваном костюме и галстуке, похожем на черную помятую селедку.
Когда Игорь сел к столу, Маринка на некоторое время забыла про злого гнома. Слишком многое ей хотелось объяснить Кортневу.
Я вам вот что, господин Кортнев, хотела сказать, — начала она, набрав в грудь побольше воздуха. — Вы, конечно, вице-президент и все такое, но я…
А ты шпионка Мата Хари и все такое. И зачем ты только — такая красивая — взялась за это дело, а? — Роскошный Игорь Кортнев вытянул ноги в сверкавших туфлях и потянул из соломинки коктейль, который предложил ему официант. — Выпей вот, — пододвинул он ей стакан с оранжевым напитком. Между прочим, «Джордан» называется.