Агентство «БМВ»

Кашин Александр Петрович

Я заплачу тебе вдвое против оговоренной суммы, если твоя Летова на день-два забудет о ваших правилах.

Лицо Капустинской стало наливаться краской.

Ты что же, Дианка, собираешься подложить под Игоря мою Маринку? Другими словами, спровоцировать его хочешь? Ох смотри, девка! — Валентина вскочила на ноги и стала размахивать перед носом у Шиловой указательным пальцем с кроваво-красным ногтем. — Бывают такие случаи, когда и святой не в силах устоять! Ну встречается он со своим приятелем Серегой — может, они в карты играют или там пиво пьют, — так это их дело. Не к бабе же он чужой ездит — так что же тебе еще от него надо? Дай мужику хоть чуточку расслабиться,

в самом деле!

Повозмущавшись вволю, Валентина снова плюхнулась в кресло и, не спросив у Шиловой разрешения, закурила, стряхивая пепел в пустую рюмку, которую она поставила на пол рядом с креслом.

Ты все сказала? — спросила Диана Павловна, когда эмоциональный выплеск у Капустинской благополучно завершился. Все это время она сидела с совершенно бесстрастным лицом и лишь постукивала кончиками ногтей по полированной поверхности стола.

Все, — буркнула Капустинская. — Но, повторяю, я в твоих провокациях участвовать не намерена. И Летовой не позволю.

Шилова чуть наклонилась вперед и произнесла, понизив голос:

А если все — тогда слушай. Ты что, меня не знаешь? Неужели я, по-твоему, способна Игорю чужую бабу подсунуть? Да мне стоит только представить его с другой, как я начинаю на стенку лезть. Но сейчас я, наоборот, просто мечтаю, чтобы он за какой-нибудь смазливой девчонкой поухаживал. Мечтаю, понятно?

Валентина безнадежно покачала головой и развела руками.

Не понятно. Ничегошеньки. Ты, Шилова, часом умом не тронулась? То хочешь тайную подругу мужа обнаружить, меня вот нанимаешь, а когда выясняется, что он встречался с приятелем, ты вдруг изъявляешь желание, чтобы он начал ухаживать за моей сотрудницей.

Что же тут непонятного? — взвилась вдруг Диана, изменяя своей обычной сдержанности. — Уж пусть он лучше за девками ухлестывает, чем подставляет задницу какому-то там Сереге!

У Валентины глаза чуть на лоб не вылезли.

Так ты, значит, считаешь?..

Шилова махнула рукой, да так неловко, что сбила на пол стакан, который разлетелся на мелкие кусочки. Диана при этом, однако, и бровью не повела.

Ничего я не считаю. Я просто не знаю» какие у него отношения с этим его приятелем-художником — понимаешь ты или нет? Не знаю, но очень хочу знать. И Летова мне в этом поможет. Кажется, ты говорила, что твоя сотрудница представилась ему внучкой Авилова? Отлично. Пусть она еще разок заглянет в ту квартирку и попытается сделать так, чтобы Игорь ею заинтересовался. Хотя бы в ресторан ее пригласил, что ли…Этого будет достаточно. Ты меня понимаешь? — Шилова вскинула на Капустинскую глаза. — Больше, чем достаточно. А вот если он не пойдет… — Диана прищурилась и снова смерила Капустинскую взглядом, — это будет означать, что или твоя Летова плохо сработала, или… ну ты понимаешь…

Наступила тишина — затяжная и гнетущая. Диана выводила пальцем на полированной поверхности стола какие-то узоры, а Капустинская вжалась в кресло и погрузилась в глубокую задумчивость, время от времени принимаясь беззвучно шевелить губами — то ли мысленно прокручивала воображаемый диалог с Летовой, то ли на чем свет стоит костерила про себя Диану Павловну и ее дурацкие задания. Тем не менее первой подала голос именно Валечка.

А если она не согласится? — поинтересовалась Капустинская из глубоких, мягких недр кресла, отчасти даже приглушавших ее голос. — Летова, хочу я сказать. Ей с самого начала это расследование не больно-то пришлось по вкусу.

А Летовой что, деньги не нужны? — произнесла Шилова, не отрывая глаз от своей невидимой живописной работы. — Посули ей вдвое, втрое больше, чем ты ей платила. Сейчас кризис —

так что возьмет, никуда не денется. А нет — тогда на фига тебе такая сотрудница нужна — которая работать отказывается? Я лично уже от всех, кто от дела нос воротил, давно избавилась.

То ты, а то я, — с налетом грусти в голосе сказала Капустинская. — Я своих людей люблю.

Люблю, не люблю… — брезгливо оттопырив губу, бросила Шилова, окидывая Капустинскую насмешливым взором. — Ты еще здесь гадание на ромашке устрой… Не хочешь? А то скажи, мне из оранжереи принесут. Ладно, шутки в сторону — берешься? — Иронические нотки в голосе Шиловой исчезли, словно их и не бывало, и глаза ее смотрели на Валентину, как два револьверных дула. — Ну так как — да или нет?

Да! Я попробую уломать Летову, — воскликнула Капустинская, к которой после того, как она приняла решение, разом вернулись энергия и боевой задор. Выбравшись из кресла, она топнула по паркету каблуком, подошла к столу и шлепнула ладошкой по столешнице — как раз по тому месту, где прежде стоял стакан. — Извольте, мадам Шилова, в таком случае раскошелиться на авансик. Созерцание пачечки «гринов» в конверте, возможно, согреет Марине сердце и благотворно скажется на исходе моей посреднической миссии.

Возьми, — коротко сказала Шилова, выдвигая ящик стола, где у Зинаиды хранились «представительские», и отсчитывая Капустинской ровно две тысячи. — В конверт положишь сама. Штука Летовой, если согласится, штука тебе. Все. Меня ждут гости, а я и так уже засиделась с тобой дольше, чем позволяют обязанности гостеприимной хозяйки.

Когда Капустинская, коротко кивнув на прощание, зарысила к двери, Диана чуть приподнялась с места и крикнула ей вдогонку:

И почаще мне звони, держи, так сказать, в курсе. А сюда по возможности старайся не ходить — не хочу, чтобы ты здесь светилась!

После того как Капустинская удалилась, Диана Павловна еще некоторое время сидела за столом, в который уже раз перебирая и рассматривая оставленные ей фотографии. Отложив в сторону ту, на которой хорошо был виден номер квартиры старика Авилова, она пододвинула к себе телефон и, сняв трубку, набрала номер. Когда ее абонент отозвался, сказав ровным, невыразительным голосом дежурное «слушаю», Шилова, приблизив фотографию к глазам, произнесла:

Тимофей? Шилова на проводе. В прошлый раз ты мне говорил, что покрываешься у меня от безделья плесенью. Так вот, я нашла тебе занятие. Речь, правда, сейчас идет не о моем муже и его болезненном состоянии. Пусть себе спокойно поболеет — до поры до времени, разумеется, — тут она многозначительно помолчала. — Ты же пока займись вот чем — разузнай, что сможешь, о некоем художнике по имени Сергей, который снимает квартиру у пенсионера Авилова в доме № 18 по 1-й Железнодорожной улице. Номер квартиры — 14. Записал? Что, так запомнишь? Ну, тем лучше. Могу добавить, что Сергей этот, возможно, закончил МАХУ — Московское академическое художественное училище, — так же, как и мой тяжело больной муж…

* * *

Похожий на вампира Серебряков не был тщеславным человеком — по крайней мере, в привычном смысле этого слова, а посему из гаража компании «Троя» он вывел довольно потрепанный жигуль, неизвестно, каким образом затесавшийся среди «мерседесов», «саабов» и прочих дорогостоящих представителей заграничного автомобильного племени. Если бы того потребовало дело, Серебряков, глазом не моргнув, сел не только в «четверку», но и в седло какой-нибудь клячи. Впрочем, Шилова ковбойских подвигов от него не ожидала — с нее довольно было одной только его скрытности и умения наблюдать.