Агент Иван Жилин

Щеголев Александр Геннадьевич

– Ну, спасибо за вечер, – сказал я, сворачивая разговор. – Тебе, наверно, пора домой.

Лэн оторвал руки от заграждения и распрямился. Мы посмотрели друг на друга.

– Что ты решил насчет Строгова? – спросил я. – Пойдешь со мной к нему?

– Спасибо, – сказал он. – В другой раз.

Я подмигнул ему и перебрался по мостику на галерею. Лэн остался на балконе. Когда я оглянулся, он уже скрылся у меня в номере, понятливый, непростой мальчик. Без единого лишнего слова. Ему ужасно хотелось почитать перед сном, но, когда я оглянулся в последний раз, свет так и не зажегся… Пользоваться лифтом было неразумно; я спустился до третьего этажа пешочком. «…Номер ячейки – это номер в гостинице, куда вы меня тем же вечером отправили…» Я скверно помнил «тот вечер», один из десятков одинаковых вечеров, убитых мною в Мирза-Чарле, однако номер в гостинице, где останавливались

Быков с Юрковским, забыть было невозможно. Они всегда останавливались в одном и том же – в триста шестом. На третьем этаже. Сейчас там мемориальная доска. А гостиница, помнится, носила название: «Спокойная плазма», обычное для городов, построенных при ракетодромах… Здесь, в «Олимпике», нумерация комнат была совсем иной, с использованием букв, так что помимо ног пришлось мне загрузить работой и голову. Третий этаж – это понятно, но куда идти дальше? Апартаментов, обозначенных цифрой шесть, был целый ряд: от «A» до «F», значит, лобовой вариант не годился. Здравый смысл подсказывал воспользоваться не числовой аналогией, а пространственной, то есть перенестись мыслию в Мирза-Чарле, в портовый отель … Миновав кресло со спящим коридорным, я свернул от лифтов налево и пошел отсчитывать двери: с цифрой ноль, потом с двумя нулями (это были люксы), потом «один-A» … и так далее. Возле шестой по счету двери я остановился. Если не эта, то какая еще? Был ли другой ответ у задачки?

Открыла пожилая дама. И это был сюрприз! Конфуз, фиаско, штопор: я не смог совладать со своим лицом. Опять она. Трогательная толстушка, любительница сувенирных лавок и спортзалов с юными атлетами; была она почему-то в батистовой кофте и во все тех же льняных брючках, несмотря на ночь, а вязаная панама была теперь песочного цвета.

– Здравия желаю, – сказал я, едва удержавшись, чтобы не рассмеяться. Хозяйка номера отступила на шаг, заставив меня войти, и подняла вверх пальчик, заткнув таким нехитрым способом мне рот.

– Вам тоже не спится, молодой человек? – осведомилась она.

В другой ее руке появился детектор, которым она быстро и ловко обследовала и мою одежду, и меня самого. Лицо ее отразило полное удовлетворение результатом. Она пригнула мою голову, сняла с меня кепку и, завершая наше знакомство, огладила своим приборчиком мою ослепительную лысину.

– Хорош, хорош, – энергично сказала старушка. – Чист, как младенец.

Мы прошли в гостиную. Я помалкивал, я вообще предпочитаю молчать, если есть такая возможность. Хозяйка, несмотря на возраст, ступала легко и бесшумно; на ногах у нее были очаровательные мягкие тапочки в форме кошачьих голов. Она расстегнула дамскую сумочку, лежавшую возле стереовизора на специально поставленном стуле, затем что-то сделала, и сумочка развалилась по швам, открыв какой-то прибор. Внешняя антенна стереовизора была вставлена в этот прибор. Несколько секунд пожилая дама наблюдала за разноцветными волнами, бегущими по экрану, и констатировала:

– Снаружи тоже тихо. Никого мы с вами не интересуем, молодой человек. – Она повернулась ко мне. – Так что можете здесь остаться и отдохнуть. Я думаю, вам следует даже поспать, день обещает быть длинным. Не стесняйтесь, кровать как раз для вас приготовлена. – Она показала на приоткрытую дверь.

– Сударыня, – возразил я. – Мне кажется, я здесь по другому поводу.

– Сейф там же, в спальне.

– Сейф?

Она промокнула вспотевшее лицо кружевным платочком. Все-таки испытывала она, сердешная, некоторое напряжение, с каким бы достоинством ни подавала себя гостю. Наверное, трудно быть агентом в стране, где лгать – вредно для здоровья. Особенно людям преклонного возраста.

– К чему нам в прятки играть? – укоризненно сказала она. – В номере мы одни, можете проверить. Вы ведь за буквами пришли? Знали бы вы, как я вам завидую. Буковка к буковке, и будет слово, и слово будет у вас.

– Сколько букв я могу взять? – буднично спросил я, словно речь шла о дармовом пиве.

– Обе.

– А третья?

Бабуля высморкалась в свой платочек, культурно отвернувшись.

– Вас что, плохо инструктировали? – неприятно удивилась она. – Третью-то вам искать. Ради чего вас, милый, вызывали? Предназначение свое забыли?

Я вспомнил о суперслеге, о частях внеземного оружия, о священном черепе и о солнце, вернувшемся на небо. Теперь к этому ряду добавились буквы и слово. «Вначале было Слово, и было Слово у Бога, и было Слово – Бог…» Где правда? Кому верить? И верить ли кому-нибудь вообще?

– Три буквы, три буквы, три буквы!.. – пропел я. – В русском языке много слов из трех букв, вы знаете об этом?

Привести примеры?

– Например, «СОН», – ответила она на чистейшем русском и скрипуче засмеялась. – Или у джентльмена есть другой вариант?.. И я попрошу вас, – произнесла она строго. – Слово следует произносить с прописной буквы, чтобы отличить Его от простого набора звуков, которыми мы вами сотрясаем сейчас воздух. СЛО-ВО. Состоит Оно не из букв, а из Букв. Поняли разницу? Теперь о деле. Если вам понадобится в город, воспользуйтесь машиной. Другим способом покидать отель не рекомендуется, иначе опять всякая грязь поналипнет. Машина, о которой я говорю…

– Накрыта «зонтиком», – нетерпеливо закончил я чужую мысль. – Все понятно. Вы что, уходите?

Хозяйка номера уже упаковывала прибор, возвращая своей сумочке первоначальный вид. Она повернула голову:

– Ключи от автомобиля – в тумбочке возле кровати. Спуститесь в гараж на лифте, минуя холл. На брелке написаны все данные, так что не промахнетесь.

– Вам больше нечего мне сказать? – обиделся я.

Она повесила сумку себе на плечо.

– Открывать сейф, молодой человек, дело сугубо личное. Никто не имеет права вам мешать, даже я.

Она уплыла в коридор – маленькая, пухленькая и очень домашняя.

Я тщательно осмотрел тылы, прежде чем войти в спальню, – меня и впрямь оставили одного! Кровать была огромной, свежей, аппетитной, впрочем, таковы были местные стандарты. И сейф был стандартный, из тех, какие имелись в каждом номере отеля. Располагался он во встроенном платяном шкафу, на месте одной из полок. Я ввел в сторожевую систему сейфа: «Your old Micky Mouse», что означало в переводе с английского: «Ваш старый Микки Маус». Именно так назывался бар в Мирза-Чарле, где мы со Странником имели счастье завязать наше знакомство. Вот только случилось это даже не в прошлой – в позапрошлой жизни…

Глава пятнадцатая

«Наверное, это очень скучно – все знать», – пожалел как-то дурак мыслителя. (Голый мыслитель лежал на столе прозекторской, а дурак был паталогоанатомом.) Я все знал. Сегодня – я все знал. Я стоял на сцене, разъясняя людям мировой порядок вещей, а Буквы в моих руках сияли, как звезды. Золотой светящийся жгут, излучаемый одной звездой, уходил вниз, к центру Земли; вторая, выпустив сноп зеленых игл, словно на стропах парашюта удерживала Небо надо мной.

Как выяснилось, на самом деле это было очень весело – все знать. Взять, к примеру… ну, скажем, Будущее. Что может быть проще? Будущее – оно как Настоящее, только лучше. Будущее – это когда ничего не меняется в принципе. Появляется несколько крупных новинок в области науки и техники, которые по пальцам можно пересчитать, а быт остается прежним. Подотритесь – вы, прыщавые нигилисты, грозно бряцающие дорогостоящим интеллектом, уверенные, что в мире Будущего изменится буквально все, вплоть до самых мелких мелкостей. Ваши штаны полны несбывшихся прогнозов. Быт вечен, это нам и нравится. Кому? Нам, нормальным людям. Зрителям, слушателям и, не побоюсь этого слова, читателям. «Такое Будущее означает всего лишь конец прогресса!» – кричат мне из партера. Ну и что? Я хохочу. Кому он нужен, этот ваш прогресс, вставший вертикально, как вагон поезда в эпицентре крупной катастрофы. Технологическая мясорубка, которая меняет человека через быт, еще не прогресс. Долой! Пусть будут коттеджи, прямоугольные двери и потертые ковры на полах. А также столы, стулья, ложки, телефоны, штаны и юбки. И книги. Без книг нам никак, факт. Пусть останутся утилизаторы, радиофоны и стереовизоры – этих удобств вполне хватит. И, пожалуй, ароматический бензин… Что еще нужно для долгой счастливой жизни? Добавим кабинки нуль-Т и сказочные летательные аппараты. Феерическая картина: на площадь Красной Звезды садятся не грязные вертолеты, а чистенькие бесшумные флаеры, птерокары и глайдеры. Памятники Строгову – по всей Земле. В Мировом Совете вымерли все юристы и экономисты, их кресла заняли врачи и учителя. С простыми распространенными фамилиями – вроде Сидорова. И пусть человек распространяет свой простой и понятный быт в Космос, чтобы Космос был таким же простым и понятным, очень человеческим, а вовсе не таким, каков он на самом деле… Остановись, мгновение, ты прекрасно. Ничего больше не нужно. Мы отлично обойдемся без электронных блокнотов, клишеграфов, пневмотележек, летучих абсорбентов и гелиочувствительных чернил. Долой словесный мусор! И уж, конечно, никаких вам «зонтиков» или Z-локаторов – замри, прогресс на потребу спецслужбам! Вернемся в прошлое. Никаких вакуум-арбалетов, плазменных сгущателей и прочих спецчудес. Из оружия – только скорчеры. Или скорчеры – тоже лишнее?