Агент Иван Жилин
Шрифт:
С другой стороны…
Перед тем, как в очередной раз погибнуть и воскреснуть, товарищ Странник недвусмысленно сформулировал свою последнюю волю: «То, что предназначено для вас – ваше и только ваше». «Ваше» – это мое. Не Оскару оно принадлежит, не Эмми и даже не всему человечеству, а мне. Значит, нужно выскользнуть из-под колпака так, чтобы никто этого не заметил. Получается, решение принято? Эх, если б так просто: столько-то мозговых извилин «за», столько-то «против»!
«Клоп-говорун отличается умом и сообразительностью, – вспомнил я старинную чекистскую присказку. –
– …Но если учесть, что алкоголь выключает контроль мозга над желудком… – услышал я и с сомнением вопросил:
– Тогда кружку молока?
– Молоко? – неприятно удивился бармен. – Простите, не даем. Вы бы еще бульон заказали.
– А почему это я не могу заказать себе бульон? Я, кстати, голоден.
– Хотите пить трупные воды, принимая все те болезни, которые были в убитом существе – Бога ради. Только не перекладывайте грех на плечи повара.
Про трупные воды в устах профессионального бармена звучало так же дико, как и про поражающие факторы алкоголя. Я ощутил некоторый азарт.
– Что же прикажете нам пить? – спросил я воинственно, однако тут в холле появился Лэн.
И решение было принято.
Глава четырнадцатая [9]
Я лежал в ванной и брил голову. Я сбривал свои и без того короткие волосы под ноль, под минус, превращая голову в коленку с ушами, и бодро напевал, изображая отличное настроение. Снятые волосы я тщательно складывал в полотенце, чтобы, упаси Бог, ничего не пропало.
9
Сбой в нумерации глав произошел по воле автора.
Я проделывал все это, напустив столько пару, что лезвие в своей руке различал с трудом. Жалко было тех ущербных ребят, которым выпало подглядывать за мной, но в таких экстремальных условиях их аппаратура вряд ли была полезна.
Избавляться от волосяного покрова в остальных частях тела не было необходимости. Пометили меня, очевидно, еще утром, в то самое время, когда валялся я, чушка чушкой, на вокзальной площади. Но при этом не раздевали, значит, будем надеяться, только прическу и попортили. Есть такое средство: «пылевой резонатор». Сверхлетучая жидкость без цвета и запаха, которая, испаряясь, оставляет на поверхности невидимые глазу микрочастицы, не смываемые и не счищаемые обычным способом. Технология позволяет слышать все, что говорится вокруг обработанного таким образом объекта, и ежесекундно отслеживать его местоположение. Картинку, правда, получают другими способами, но и это дело сильно облегчается, коли знаешь, куда наводить видеопушку.
Наверняка они обработали и мою одежду, причем, всю целиком – и ту, что на мне, и ту, что в чемодане, включая белье. Так что чемодану отныне доверять тем более нельзя. Прическу мы, конечно, сейчас исправим (ну и портрет получается, жуть!), а вот с одеждой… Не настолько здесь экстравагантные нравы, чтобы бродить голышом по отелю и остаться при этом незамеченным. Вот и получается,
Телефон сигналил, не умолкая. Я закончил с бритьем, надел на голову фирменную гостиничную кепочку, купленную внизу в баре, и только затем покинул ванную. Полотенце с волосами, завязанное узлом, я положил себе на плечо; никуда мне теперь нельзя было без этого нелепого атрибута, без этого подлого крючка, на котором водили меня невидимые рыбаки… Телефон сигналил. Я догадывался, кто меня домогается с такой настырностью, и не ошибся.
– Он вернулся! – возбужденно сообщил кто-то кому-то на том конце линии.
Голос тут же сменился новым:
– Доброй ночи, Иван. Это Барабаш. Ты сам придешь в Управление или за тобой наряд прислать?
– А что случилось? – наивно удивился я.
– Черт тебя подери! – зарычал Бэла. – Это переходит всякие границы! Кто дал тебе право калечить людей?
– Вы нашли Шершня? – спросил я.
– Причем здесь Шершень!!!
– Он жив-здоров?
Начальник полиции помолчал.
– Шершень-то здоров. – Он взял себя в руки. – Шершня в Парке Грез нашли, забрался со страху в «кувшинку». Дюймовочка с волосатыми коленками. Ты мне лучше объясни…
– Вот видишь, – сказал я примирительно. – А с доктором Паниагуа все в порядке?
– Спит твой доктор. Что ты с ним сделал? Труп не так крепко спит, как он.
– А ты говоришь – людей калечу. Запись допроса вы тоже нашли? Диктофон в кармане Паниагуа я специально для вас оставил.
– Запись мы прослушали, – ответил Бэла уже совершенно спокойно. – Холом тебе в зад за такие допросы, Иван. И забить поглубже при помощи Ахпу. Я повторяю, кто дал тебе право применять спецсредства без санкции суда?
Я обрадовался:
– Ага, и волновой стимулятор у вас! Тогда я хочу сделать заявление. Эту коробочку пытались применить ко мне, так что прошу квалифицировать мои действия, как самозащиту.
– Самозащитник, – усмехнулся он. – Ты хоть понимаешь, что еще один такой инцидент, и вышлют тебя на хрен, ни твой Бляха-Скребутан не поможет, ни ректор. Ну что, явишься для дачи показаний?
– Слушай, комиссар, – сказал я умоляюще. – Ты же знаешь, какой у меня был день. Человек я не молодой. Спрашивай, что тебе надо, а явлюсь я утром.
– «Не молодой»… – повторил он с сердцем. – Накуролесил в «Семи пещерах», как супермен какой-нибудь, и еще жалуется… Ну, хорошо, объясни, зачем ты полез в этот дом?
– Увидел, как машина Паниагуа въезжает во дворик, – соврал я.
– А почему нас не позвал?
– Пока бы вы в ворота стучали да ордерами трясли, которые вам могли и не выдать, клиенты бы двадцать раз улетели на микролетах. Вы крышу осмотрели?
– Клиенты? – Бэла саркастически хохотнул. – В здании, Иван, была только охрана, которая честно выполняла свой долг. А на крыше – да, был один микролет… в общем, твое счастье, что в запаснике целый арсенал нашли, как и на побережье. Воображаю, какой бы они иск Москве выставили!