Африканский гамбит
Шрифт:
Брат был заядлым курильщиком, и к тому же, довольно известным изобретателем, он, наверняка, это оценит и применит. Феликс даже задумался об открытии небольшой табачной фабрики. Благо, деньги у него на это уже были. Дело осталось за малым, всё хорошо организовать.
В это время, краем глаза Феликс заметил долгий пристальный взгляд одного из своих людей, не то арабского, не то другого происхождения. Этот наёмник, понимающе переглянулся ещё с двоими. Один был мулатом, а другой — освобождённым американским негром, из Либерии, по каким-то причинам покинувший свою альма-матер,
Еле заметный кивок, и все трое подскочив, как сжатая пружина, бросились к нему, на ходу вытаскивая широкие африканские ножи и мачете.
— «Дураки», — успел подумать Феликс, перед тем, как среагировать на возникшую угрозу. Его рука привычно рванула небольшой револьвер из кобуры, и выставила его короткий ствол, навстречу им.
— Бах, бах, бах, — прозвучали подряд три выстрела. Один из нападающих, получив в грудь пулю, поскользнулся на плоту, и рухнув плашмя в воду, скрылся в глубине, нелепо взмахивая руками, пытаясь безуспешно удержаться на поверхности.
Другой был более быстр, и получил пулю всего лишь в плечо. Его широко раскрытый рот, в диком крике, ещё долго потом будет сниться Феликсу. Третья пуля попала ему в переносицу, пробив навылет череп, и разворотив всю голову.
Кровь и мозги брызнули во все стороны, а сам он, словно споткнувшись, упал на плот, и был сразу сброшен в воду ногами одного из наёмников, оставшихся верными фон Штуббе.
Третий, так и не смог добежать до него, а был опрокинут одним из белых оборванцев. Это был спившийся бродяга, бывший моряк, подобранный Феликсом в порту Сан-Томе, и вывезенный оттуда по доброте душевной. Да, да, бывают у прожженных авантюристов и такие заскоки. Все мы не без греха сентиментальности.
Упав, он был зажат другими наёмниками, а потом и связан, по приказу Феликса. Негры-носильщики, со страхом, а кто и с деланным равнодушием, смотрели на происходящее, и наслаждались отдыхом, пользуясь случаем.
Причалив в удобном месте, и разбив лагерь. Феликс приступил к казни.
— Скажи, зачем вы на меня напали?
— У тебя есть очень ценные вещи.
— С чего вы это взяли?
— Тот вождь, с которым ты общался, не простой вождь, а ты отдал ему очень много товаров. Очень много. Не могло быть так, чтобы ТЫ…, и отдал всё за бесплатно, или за услуги. А вернулся ты налегке. Мы не получили ни слоновой кости, ни шкур, ни чего-либо другого. Значит, он отдал тебе золото, или камни.
— Смотри-ка, вроде умом не блещет, а сумел сложить дважды два. А!!! Он же американский негр, а не местный дикарь. Научили его там считать деньги, на мою голову. Хотя, и другие смогут так сложить, — подумал Феликс, а вслух сказал.
— Но, ведь я вам хорошо заплатил. А продать вам, всё равно, ничего не удалось бы.
Несмотря на то, что либериец был одной ногой в могиле, он позволил себе улыбнуться.
— А у нас есть скупщик, — и его взгляд невольно метнулся влево. Феликс, уловил его движение, но не подал вида, не дёрнув даже бровью.
— Повесить его, — отдал он приказ своим людям. Его приказ бросились с готовностью выполнять. В том числе, и тот человек, на
Феликс полюбовался жестокой картиной на лоне дикой природы, потом кивнул головой на подозреваемого в сговоре с негром испанца.
— Он?
Приговорённый к смерти только рассмеялся, но глаза выдали его. Два выстрела прогремели один за другим. Раскрытый ещё один участник сговора, медленно осел на землю, держась за простреленную грудь, а сдавший его негр, валялся на земле, вместе с отстреленной верёвкой, но живой.
— Зачем ты это сделал? — обратился Феликс к испанцу. Кашляя, тот ответил, сплёвывая кровь из горла.
— Разбогатеть хотел. У тебя драгоценные камни, я точно знаю, по тебе сразу было это видно.
Тяжело вздохнув, Феликс поднял револьвер с последним патроном в барабане. Рядом возился либериец, поднимаясь с земли, с оборванной верёвкой на шее. Грянул выстрел. Испанец, судорожно вздохнул, и снова закашлял кровью, сплёвывая её ещё больше. Рядом с ним упал с простреленной головой либериец.
— Что ж, оставляю тебя на провидение судьбы.
— Добей, умоляю, добей, — взвыл испанец, непрерывно кашляя.
— Мы должны прощать врагов. Так кажется, учит дева Мария, столь почитаемая вами… католиками?
— Будь ты проклят, лютеранин!
— Со мной не всё так ясно, а вот ты точно проклят, испанец. Мамба ещё не получил товар за эти драгоценности, а значит, ты хотел украсть их не у меня, а у него. А унганы никогда этого не прощают. Гореть твоей душе в аду… испанец.
И сказав эти слова, Феликс дал команду сворачивать лагерь. Через час, оставшиеся наёмники, и все негры-носильщики, испуганно оглядываясь на умирающего, но всё ещё живого, испанца, отданного на волю судьбы, покинули лагерь.
Ещё часа через два, когда стало темнеть, а испанец всё ещё жил, из джунглей, неслышно ступая огромными лапами, вышел великолепный зверь, в пятнистой шкуре. Почуяв запах свежепролитой крови, он опустил свою кошачью морду к земле, с шумом втягивая сквозь свои ноздри ночной терпкий воздух, насыщенный разными ароматами.
Взяв след, он лёгкой рысцой побежал навстречу добыче. Громкий жуткий крик разрушил тихое очарование африканского вечера, потом послышалось урчание, звуки разрываемого мяса, и крик испанца стих, сменившись звуками поглощаемой еды.
Феликс шёл впереди колоны, додумывая, так некстати прерванную, мысль о чернокожем вожде. Параллельно с мыслительным процессом, он вытряхивал из барабана пустые гильзы, и складывал их в один из многочисленных карманов жилетки, надетой поверх полувоенного кителя, по всегдашней экономной привычке.
Перезарядив револьвер, и не обращая внимания на испуганные, либо равнодушные, взгляды своих людей, он вёл их к Дуале, ориентируясь по компасу и звёздам. Наконец, скомандовал привал, и негры-носильшики стали повторно разбивать лагерь. Запылал жарким огнём в ночной прохладе костёр. А потом, закипела, процеженная сквозь уголь и тонкую ткань, вода.