Афера
Шрифт:
Мэлли покачал головой.
– Пятьдесят три недели. «Уинтроп, Хокинс и К°» заработали лишние десять миллионов, а пятерка из Манхэттенского получила по пятьдесят тысяч ежегодной прибавки к пенсии на каждого.
Мэлли расхохотался:
– Стало быть, вы отвечали за эту сделку со стороны «Уинтропа»?
Фэлкон кивнул.
– Да, весело было тогда работать. Господи, как вспомнишь, какие аферы и комбинации тут и там затевались. Чуть ли не каждый день. Ни один номер «Уолл-стрит джорнал» не выходил без статьи о чем-нибудь в этом роде.
– Да, любопытные времена, хотя уже тогда, в 1991-м, волна слияний пошла на спад.
Мэлли задумчиво посмотрел
– И все же, конец восьмидесятых – это нечто. Поразительные годы. Даже для коммерческих банков. – На лице Мэлли появилось мечтательное выражение, словно он вспомнил приятные минуты, проведенные в обществе ребенка. – Господи, сколько денег плавало в воздухе, когда совершались все эти сделки и разыгрывались все эти комбинации. А какие гонорары мы получали и сколько наваривали на процентах! О премиях уж не говорю. И куда все ушло?
– Видите ли, кое-кто слишком пожадничал. «Дрексель и Барнэм» выпали из тележки, и правительство тут же основательно взялось за дело. Разумеется, инвестиционные банки продолжали загребать огромные суммы, залатывая образовавшуюся дыру.
– Слушайте, Эндрю, как по-вашему, вернутся те времена? Я имею в виду объединения, кровавые захваты, сложные комбинации, бешеные деньги и так далее?
– Полагаю, потребуется смена администрации. Нынешний президент явно не намерен давать задний ход. Насколько мне известно, Федеральная резервная система может теперь основательно прижать любой банк, который попытается вложиться в какое-нибудь из таких дел. А Филипелли, глава ФРС, – малый крутой. Уолл-стрит он считает злом, пусть неизбежным. Он не позволит инвестиционным банкам использовать банки коммерческие, как в прежние времена, то есть набивать карманы наличными, подвергая риску национальную банковскую систему.
– Словом, с восторгом борьбы навсегда прощаемся?
– По крайней мере, надолго.
Мэлли сделал глоток кофе. Действие послеобеденной порции алкоголя начинало проходить, и он вернулся к предмету встречи.
– Слушайте, Эндрю, я буду откровенен. Меня беспокоит то, что, если вы все же примете наше предложение, работа вас не слишком заинтересует. В сравнении с «Уинтроп» это совсем другое дело, нет того задора. Коммерческий банк – предприятие чаще всего довольно скучное. Да, конечно, мы тоже думаем об инвестиционных проектах, акциях, ценных бумагах, консультационных услугах и прочем, но пройдут годы, прежде чем удастся заняться чем-нибудь серьезным. Как вы знаете, ключи от этих ворот у фирм вроде вашей прежней и чужаков они на свой участок просто так не допустят. – Мэлли пристально, словно пробуя его на зуб, посмотрел на Фэлкона. – Честно говоря, мне кажется, что к нам вы идете от безысходности. После банкротства этой вашей компьютерной компании вам нужны деньги, и вы готовы принять любое предложение. Но едва представится возможность вернуться в инвестиционный банк, вы тут же ею воспользуетесь. Не обижайтесь, ради Бога, но, если бы это зависело от меня, я скорее всего не предложил бы вам этой работы. Но от меня это не зависит.
Фэлкон умолчал о том, что обежал уже почти все инвестиционные банки на Уолл-стрит – даже самые незначительные – и везде получил отказ. Поначалу все приходили в восторг от перспективы заполучить такую звезду. Но затем, после третьего или четвертого круга собеседований, когда пора было обсуждать условия работы, лица вытягивались и в конце концов Эндрю получал из отдела кадров письмецо, в котором банк выражал сожаление:
Фэлкон взглянул на Мэлли:
– Что значит – не от вас зависит? Вы – старший вице-президент, отвечающий за всю систему кредитования к востоку от Миссисипи. Решения принимаете вы.
– Но не в вашем случае, Эндрю. Похоже, вы произвели неизгладимое впечатление на начальство. Я почти почувствовал, что, если не возьму вас, меня попросту уволят. С кем, хотелось бы, черт побери, знать, вы беседовали там, наверху?
– Ни с кем. – Фэлкон покачал головой.
– И что, ни с Борманом, ни с Барксдейлом вы еще не встречались?
– А кто они, председатель совета директоров и его заместитель?
Мэлли кивнул.
– Нет. Я виделся только со старшим вице-президентом по кадрам.
– Когда, говорите, произошло это слияние, пять лет назад? Бормана тогда еще в Южном Национальном не было. Но Барксдейл был. Может, он с тех пор вас запомнил?
– Не исключено.
– А откуда вам стало известно об этой вакансии, Фэлкон?
Ну вот, впервые Мэлли назвал его не Эндрю, а Фэлконом. Классическая эволюция всех коллег по бизнесу, и хоть сколько лет уж прошло, как он в деле, а такой переход все еще задевает его. Какое-то время, недолгое, впрочем, его из вежливости называют по имени, а потом механически переходят на «Фэлкона». Друзья обращаются к нему – Эндрю. Коллеги – Фэлкон. Но разве он сам не хотел именно этого? Запоминающейся фамилии. Разве не поэтому по окончании школы и придумал ее для себя, отказавшись от полученной при рождении?
– Вдруг позвонил агент по найму, – объяснил Фэлкон. – Какой-то совершенно незнакомый малый. Откуда ему стало известно мое имя, он не сказал, впрочем, сейчас так чаще всего и случается.
– Удивительно, как быстро этот ваш агент узнал о вакансии. И двух недель не прошло, как мы уволили даму, на чье место хотим взять вас, – она возглавляла один из отделов. – Мэлли бросил взгляд на лежащий перед ним календарь. – Это было в среду, на неделе, начинавшейся двадцать первым.
– Правда? Действительно, живчик. – Но это и впрямь странно, подумал Фэлкон. Агент позвонил ему как раз в понедельник двадцать первого, то есть за два дня до того, как эту женщину уволили из Южного Национального. И точно сказал, с какой именно должности она уходит, хотя имени, конечно, не назвал.
– Когда, говорите, этот малый позвонил вам?
– В пятницу. Двадцать пятого вроде. – Фэлкон почему-то решил не называть верных дат.
– Ясно. – Мэлли не сводил с него глаз. – Ну да ладно, все это, в конце концов, не имеет значения. Главное – мы вас берем. Платить будем сто двадцать тысяч в год плюс пятьдесят процентов премиальных.
Сто восемьдесят тысяч долларов. Вот, стало быть, тот максимум, на который он может рассчитывать. Это, конечно, не талоны на питание, но с тем миллионом ста тысячами, что он зарабатывал у Уинтропа, никакого сравнения нет. И уж тем более эта цифра бледнеет, когда вспомнишь о том, сколько приносила бы сейчас компьютерная компания.
– Мы попросили бы вас возглавить группу 2, занимающуюся кредитными и некредитными поставками в Мэриленде, Делавере, Пенсильвании и Огайо. Вы будете называться вице-президентом и иметь в подчинении пять финансистов, четырех администраторов и трех секретарей, включая личного.