Афера
Шрифт:
Али поспешно сунул конверт в карман пальто и, поднимаясь, увидел направленный прямо ему в лицо девятимиллиметровый ствол. Защищаясь, он попытался было вскинуть собственный пистолет, но у него не было ни единого шанса. Раздался выстрел. На какое-то мгновение Али ощутил чудовищную боль, потом его накрыла полная тьма.
Иранец кулем свалился на труп Джереми Кейса. Феникс Грей помешкал, размышляя, не стоит ли проверить, не теплится ли жизнь в одном или другом, понял, что в этом нет смысла. Оба – трупы.
Феникс сунул руку в карман ветровки, извлек снимки, сделанные «Поляроидом», и начал рвать их на мелкие части, роняя обрывки
Нагнувшись, он поднял выпавший из руки иранца двадцать второй, отвинтил глушитель и положил его в карман ветровки. Пистолет Грей оставил на мостовой. Глушитель – верный признак того, что работал профессионал, а Грею это было не нужно. Подойдя к телу другого мужчины, он осторожно зажал пистолет в его откинутой руке. Джереми Кейс был правшой, и Грей знал это. Он знал о Джереми Кейсе все.
Двойное убийство из-за женщины. Кое-какие проколы в истории полиция, наверное, обнаружит, но другого объяснения нет, и в конце концов она удовлетворится этим. Грей стянул замшевые перчатки, сунул их в карман и направился к мостовой, где валялся конверт с фотографиями. Поднял его, стараясь не запачкаться в разбрызганной повсюду крови иранца.
Какое-то время Грей смотрел на него. Али так легко купился на историю с ревнивцем. А об истинном содержимом конверта, не говоря уж о том, что вообще стоит на кону, он и понятия не имел. Не знал Али и того, кем была на самом деле его мишень, и что за старикан заказал убийство, тоже не знал и не пытался узнать. Киллеры так легковерны и так безмозглы.
Грей завернул за угол химчистки и быстро направился к роще. Все прошло гладко. Его работу должны оценить.
Глава 3
В больнице остро пахло дезинфекцией. Несколько врачей и сестер, все в зеленых хирургических перчатках, поспешно толкали перед собой по коридору в сторону операционной желтую тележку, на которой бессильно распласталась чья-то фигура. Их головы покрывали тесно облегающие шапочки и, быстро проходя по коридору и неловко протискиваясь через двойные двери, они то и дело покрикивали друг на друга. Входя в палату, Дженни вздрогнула. Она ненавидела больницы. Они слишком напоминали ей недели, когда она смотрела, как изо дня в день угасает ее мать.
Фэлкон спал на кровати, застеленной стерильным бельем. Голова его была забинтована, но, даже несмотря на повязку и на то, что он уже неделю лежал в Принстонском медицинском центре, Эндрю казался Дженни живым, подвижным и неотразимо привлекательным. Приближаясь к постели, она не сводила с него глаз. К счастью, приклад ружья угодил ему в череп, а не в лицо. Пришлось наложить двадцать три шва, Фэлкон потерял много крови, но следов от удара не останется.
Несколько минут Дженни стояла у кровати, прислушиваясь к его дыханию. Она видела, как Эндрю рухнул от удара, обливаясь кровью. Дело плохо – это сразу стало ясно. Но она ничем не могла помочь, потому что, расправившись с Фэлконом, Бернстайн немедленно навел ружье на нее. Несколько секунд, показавшихся Дженни вечностью, он сверлил
Не обращая внимания на струи крови, хлещущие из головы Бернстайна и попадающие на нее и помощницу Фроуворта, Дженни поползла к Фэлкону, прикрыла ладонью зияющую рану и крикнула Мышке, чтобы та срочно звонила в полицию. Еще несколько мгновений Фэлкон оставался в сознании и осмысленно смотрел на нее, но говорить не мог. Дженни все крепче и крепче зажимала рану на его голове. Потом глаза его закрылись. Она думала, что Эндрю умер, но ладони от головы не отняла и не позволила себе заплакать, пока санитары не перенесли его в карету «скорой помощи».
Фэлкон открыл глаза.
– Привет! Это кто у нас тут, ангел? – Голос его звучал вполне бодро.
– Вот именно. Вы умерли и попали на небеса. – Дженни повернулась и отошла к единственному в палате окну.
Фэлкон огляделся.
– Вот как? Честно говоря, небеса я представлял себе несколько иначе. Может, поговорите с главным ангелом, пусть распорядится, чтобы немного приперчили блюдо. Для начала хорошо бы хоть бар устроить.
Стало быть, ему лучше.
– Ну ладно, хватит! – Это прозвучало слишком резко, но Дженни ничего не могла с собой поделать. Не хотелось, чтобы Эндрю заметил, какое она испытала облегчение. А то еще решит, что стоит только свистнуть...
– Что это с вами? – простонал Фэлкон, с трудом садясь на постели.
– Ничего со мной! И с чего это вы расстонались? Вообще, Эндрю, вам не кажется, что вы немного переигрываете? То есть, не так-то уж вам плохо. – Дженни раздвинула шторы. На улице была слякоть. Весна нынче поздно пришла на Восточное побережье. – Вы просто большой ребенок, – продолжала она, – как, впрочем, и все мужчины. Подумаешь, подзатыльник дали, а он рыдает, стонет и неделю валяется в больнице.
Фэлкон усмехнулся и, воспользовавшись тем, что Дженни отвернулась, внимательно посмотрел на нее. После ранения она не оставила его и доехала в карете «скорой помощи» до больницы. Дежурные сестры попытались в полночь отправить ее домой, но Дженни заупрямилась и до утра прикладывала к его лицу влажное полотенце. А потом приходила изо дня в день, зная, что больше навещать Эндрю некому. Он вяло убеждал Дженни не делать этого, и она кивала, но на следующее утро вновь появлялась в палате. И Эндрю радовался ее появлению. Он начинал понимать, что соблазнительные формы – еще далеко не все. Судя по всему, Дженни – по-настоящему добрый человек.
– Ну что ж, коли не по душе мои стоны, вы свободны. – Фэлкон подоткнул под спину еще одну подушку, чтобы сесть поудобнее.
Дженни медленно отвернулась от окна, вопросительно изогнула бровь и двинулась к двери.
– Эй, куда это вы? Я ведь просто пошутил. Эй!
Дженни остановилась в ногах кровати и посмотрела на него.
– Извините.
– Попросите меня остаться.
– Не уходите, – мгновенно откликнулся Фэлкон. Ему хотелось, чтобы эти слова прозвучали как бы между прочим, но взгляд выдал его. Он расплылся в широкой улыбке. – Пожалуйста.