Афера
Шрифт:
– Откуда вы знаете?
– Нью-йоркская фондовая биржа имеет своих сторожевых псов – так называемую акционерную вахту, сформированную для того, чтобы отслеживать любые необычные сделки. У нас там есть свой человек, и он сообщает, что наши акции ничьего внимания не привлекают.
– Но ведь этот человек не знает, что они наши? Так? – Резерфорд задал вопрос, естественный для разведчика.
– Точно. Он просто сообщает нам, какие акции попали под увеличительное стекло. А что именно нас интересует, он и понятия не имеет.
– И сколько
– Примерно миллиард.
– Ничего себе! Я и не предполагал, что у нас столько денег.
– И тем не менее. Вообще-то у нас есть еще миллиард, но он будет использован, как часть собственного капитала для покупки контрольного пакета, когда мы официально объявим торги.
– Так что же, больше акций не покупаем?
– Разве что самую малость.
– А какую цену назначим на тендер?
– В точности пока трудно сказать. Скорее всего где-то порядка семидесяти пяти долларов за акцию.
– Получается, на каждой акции мы заработаем около пятидесяти долларов?
– Выходит, так. А всего около двух миллиардов. И еще – вернем тот миллиард, потраченный на покупку акций. Только имейте в виду, что из двухмиллиардной выручки надо вычесть миллиард, который пойдет на покупку контрольного пакета.
– И все равно на выходе у нас три миллиарда, на миллиард больше, чем вначале.
– Да, Билл, только выгодная сделка – не главная наша цель.
– Это я понимаю. И все же неплохо иметь такой побочный эффект. К тому же нам понадобится немало денег, чтобы расплатиться с ребятами, когда все будет сделано.
Уинтроп сложил руки на коленях и посмотрел в окно.
– Надеюсь, сегодня все пройдет нормально.
– Конечно. Феникс Грей еще никогда не подводил меня. – У Резерфорда невольно дернулась правая нога, и хоть движение было почти незаметно, от Уинтропа оно не укрылось.
– Как там с Фэлконом? – осведомился Резерфорд. О сегодняшнем деле ему говорить явно не хотелось.
– А что с Фэлконом? – Уинтроп перехватил холодный, немигающий взгляд Резерфорда.
– Он уже поступил на службу в Южный Национальный?
– Пока нет. Все в свое время.
– А откуда вам знать, примет ли он предложение ЮН?
– Оттуда. – В голосе Уинтропа зазвучали металлические нотки. – Фэлкон будет играть на нашей стороне, хотя сам об этом и не узнает.
Резерфорд колебался, прежде чем задал очередной вопрос. Вообще-то это было ему несвойственно, он никогда не испытывал сомнений, задавая вопросы даже директору ЦРУ. Но и то сказать, директор Уинтропу не ровня. Ему вообще очень мало кто ровня. Резерфорд осторожно спросил:
– У вас с Фэлконом ничего личного нет?
Уинтроп внимательно посмотрел на него:
– Отнюдь. С чего это вы вдруг?
Резерфорд побарабанил пальцем по большому переднему зубу.
– Когда у нас очередное заседание? – Он не хотел углубляться в вопрос – да и в ответ тоже. Достаточно того, что Уинтроп теперь знает, что он, Резерфорд, думает
– Через три недели. Это будет предпоследнее заседание перед запуском проекта «Плеяда».
Анвар Али прислонился к кирпичной стене и глубоко затянулся «Кэмелом». Убивать – самая простая профессия на земле, надо только знать, что делаешь. Али медленно выпустил струю дыма в морозный ночной воздух. Ключ к профессии – не трогать заметных людей. Элементарное правило. Международные киллеры, убивающие политиков, судей, всяких грязных олигархов, – просто сумасшедшие. Конечно, они зарабатывают на каждом заказе миллионы, но, с другой стороны, против них – первоклассные агенты, преследующие этих киллеров до конца жизни, располагающие новейшими технологиями и видами оружия и, что еще хуже, имеющие возможность использовать это оружие и эти технологии, ни у кого и ничего не спрашивая. Али быстро перебрал в уме – МОССАД, ЦРУ, то, что осталось от КГБ, наконец, Интерпол. Убийцы на службе у государства, любящие свою работу. Опасное сочетание.
Али предпочитал устранять всяческую шушеру. Потому и гонялись за ним не первоклассные службы с их самоновейшим оборудованием, а местные власти, которые и труп-то, бывает, найдут спустя не одну неделю после убийства. К тому времени он давно похолодеет и следы сотрутся. Клиентура Али – мелкие гангстеры, владельцы небольшого дела, ревнивые любовники. Вращаясь в такой компании, получаешь меньше своих коллег, работающих наверху, – гораздо меньше, по правде говоря. Обычно не больше двадцати тысяч долларов за заказ. Тем не менее у Али есть большой, полностью выкупленный дом в Кармеле и очень приличный банковский счет. Он убивает людей девятнадцать лет и за все это время только один раз оказался в серьезной опасности.
Нынешний заказ привел его в Темпренс, Мичиган, на самой границе с Толедо, штат Огайо. Али торчал здесь с воскресенья, и местечко это опостылело ему. Ранней весной здесь сыро и холодно, так что не удивительно, что он простудился. Но хуже всего, что здесь ужасающе скучно. Проститутки уродливы и вульгарны, игорных домов нет вообще. По крайней мере, он таковых не обнаружил.
Дрожа на ночном холоде, Али поплотнее запахнул пуховик. Так хотелось вернуться в калифорнийское тепло, в родное стойло с проститутками. Как славно спать каждую ночь с новой женщиной. Моногамия не для мужчин, и Али не собирался менять заведенный порядок.
Али в последний раз затянулся, выплюнул окурок на мостовую, отфутболил его в сторону и при свете огней, круглосуточно освещавших химчистку в северном конце узкого торгового ряда, сверился с часами. Второй час ночи. Мишень опаздывает.
Али уже хотелось обратно в Кармел. Если бы он мог воспользоваться самолетом, то уже к полудню был у себя в постели. Но при нем оружие, поэтому придется ехать автомобилем. Али даже застонал при мысли об этом. Дорога от Толедо до Калифорнии – ужасное испытание.