Аэрогарды
Шрифт:
— Пока остаемся. Готовность к эвакуации номер один.
Когда он вошел в рубку, Ямада, сильно наклонившись вперед, глядел на вспомогательный монитор. Д'Марья быстро сел в соседнее — свое — кресло.
— Вот так, — раздался голос Гордого из интеркома. — Этого «коршуна» уже не починишь.
— Потери? — быстро спросил Ямада.
— Пятеро. Еще трое ранены.
— Стоп, — сказал д'Марья. — Игорь, по порядку. Гордый заговорил, сопровождая рассказ видеорядом — панорамой с видеодатчика в реальном времени и записью, сделанной с борта «шперлинга». Картина получалась следующая.
Горы, которые виднелись вдалеке от «Ред Алерта», оказались возвышенностью, небольшим скалистым
Фрегат лежал на боку, на пассажирской рампе, помятый, как жестяная банка. Однако грузовая рампа была опущена, подле нее стоял панцеркрафт из парка трофейной техники, что была у сталинградцев, а рядом с ним никого видно не было. Гордый сказал, что у него создалось впечатление, будто «Кострома» лежит здесь уже много часов, если не суток, хотя такого быть не могло.
«Шперлинг» не стал садиться, а вызвал танки, которые запрыгнули на плоскогорье и двинулись к поврежденному фрегату. Гордый же стал поднимать кампфшраубер выше, и вот тут-то все и началось.
Как только танки приблизились к «Костроме» на двести-полтораста метров, панцеркрафт вдруг ожил и стал отъезжать за корпус «Костромы», при этом открыв огонь по «коршунам». Аэрогарды опешили: с чего это он стреляет по своим? Однако панцеркрафт оказался вовсе даже не свой, а совершенно чужой.
Пушка у броневиков-вездеходов этого типа калибр имеет небольшой, и ее снаряды броню танков пробить не могли, а вот два ПТУРСа, выпущенные по переднему «коршуну», свое черное дело сделали. Танк загорелся. Одновременно из брюха фрегата начали выскакивать какие-то бойкие граждане в черно-коричневом камуфляже, в котором Гордый, по его собственным словам, с секундным опозданием узнал форму гевиттергренадирен, и начали палить по танкам и капфшрауберу.
Аэрогарды опомнились: мгновенное замешательство прошло. Оба неповрежденных танка влупили две короткие очереди из своих двухсотмиллиметровок по не успевшему спрятаться панцеркрафту — от того и колес не осталось, — потом один «коршун» пошел к подбитому собрату, чтобы взять в объем выскочивших из пламени бойцов, а второй из пулемета вел огонь по солдатам противника.
Однако гевиттергренадирен воевать тоже умеют. Их высыпало десятка два: сноровисто рассредоточившись и укрываясь за фрагментами корпуса фрегата, они стали обстреливать из реактивных подствольников своих блицгеверов танки и кампфшраубер, а потом даже попытались вывести по рампе «коршун» из комплекта «Костромы». Танк пришлось сжечь, но противнику удалось влепить пару гранат под башню «сайгака-два» и зацепить «шперлинг».
На этом сопротивление практически закончилось, поскольку кампфшраубер снизился на сто метров и выжег огнеметами все пространство вокруг поврежденного фрегата, а гевиттергренадирен были в обычной полевой форме, не в боевых скафандрах. После десятисекундного огненного смерча с температурой две тысячи девятьсот по Цельсию от тех, кто не был уничтожен пулеметным огнем — впрочем, и от них тоже, — остались лишь черненькие короткие поленья.
Оставалось выкурить тех, кто мог оставаться внутри «Костромы». Газ пустить не решились, поскольку имелся риск задеть своих, а нейтрализатор-паралитик в боевых частях не используют: не «бригады охраны народного спокойствия» и не полиция все-таки. Пришлось лезть напролом, но обошлось, внутри оказались только несколько бойцов противника, человек десять, которых отловили по коридорам и аккуратно перестреляли, и техники, пять штук, которые без
После предварительного допроса — Гордый, весело клацнув зубами, сказал «опроса», Ямада и д'Марья понимающе переглянулись: Игорь считался мастером добычи показаний и не уступал японцу в убедительности, — выяснилось, что «Кострома» потерпела аварию двадцать пять часов назад, была обнаружена час спустя группой «шнелленвахе» гевиттергренадирен, находившихся на ее борту каким-то смутным (пока что) образом нейтрализовали и переправили на форпост 354-го полка Пятой особой дивизии, а на месте осталась группа техников и охраны.
— По графику у них сеанс связи с базой через… сто восемьдесят три стандартные минуты, — добавил Гордый.
— Будем у вас через полчаса, — коротко отозвался д'Марья. — Конец связи.
— Опять Объединенные Территории, — сквозь зубы процедил д'Марья, когда они с Ямадой шли к некрасиво раззявленному грузовому порту «Костромы». — И моя ошибка, — добавил он, глядя, как пара крохотных беспилотников бесшумно уходит вертикально в небо: несколько секунд — и они уже буквально растворились в радостном солнечном небе, прозрачном, как залитый пивом глаз настоящего арийца.
Ямада деликатно кашлянул.
— Вообще-то командир корабля не обязан лично отдавать распоряжение по поводу беспилотных летательных аппаратов, — сказал он. — Ситуация все-таки была нештатной, мы спешили на выручку. Кто мог знать, что разведгруппа попадет в засаду.
Д'Марья невесело покосился на своего заместителя.
— Погибли пятеро аэрогардов, — горько сказал он. — И я несу ответственность.
Ямада промолчал.
Они прошли мимо остатков двух танков — уничтоженный немцами «коршун» с «Ред Алерта» и сожженная аэрогардами машина с «Костромы» восстановлению не подлежали, — мимо «шперлинга», к которому техники точечной сваркой приделывали бронеплиту взамен поврежденной, прошагали, скрипя тяжелыми ботинками и оставляя сероватые следы, по выжженному пространству перед «Костромой» и стали подниматься по рампе. В командирской рубке фрегата их ждал Гордый с пленными немецкими техниками.
— Не совсем понятно, — задумчиво произнес Ямада, — почему он упал. Явных повреждений нет, не похоже, чтобы фрегат сбили…
— Согласен, — кивнул д'Марья. — Такое впечатление, что он просто потерял управление и со всего размаху сунулся в эти камни. Хотя… почему в таком случае боком?..
— Разберемся, — коротко отозвался Ямада. Они вошли в рубку.
У двери стояли двое аэрогардов с автоматами, в креслах сидели Зоммер, Гордый и Руммель, который успел сюда раньше командира с заместителем. Посреди рубки навытяжку стоял длинный тощий беловолосый пленник в черно-коричневом комбинезоне гевиттергренадирен, с погонами кеттель-леитенанта и двумя нашивками старшего техника на рукаве. Левый глаз немца сильно заплыл, правый едва заметно подергивался. Вокруг него, прихрамывая и бешено посверкивая глазами, ходил Шмалько. Левая голень эсдэшника была перевязана.
При виде вошедших офицеры поднялись с кресел, а Шмалько полоснул взглядом по немцу — тот вздернул голову, щелкнул каблуками и хрипловато сказал:
— Здравия желаю, господин капитан-полковник.
— Всем вольно, — сказал д'Марья, снимая берет и засовывая его под погон. — А где остальные пленные?
— В столовой, под охраной, — отозвался Гордый и взял с пульта плоскую панель переносного полиграфа: на запястьях пленного техника виднелись ленточки датчиков.
Д'Марья помедлил немного и уселся в командирское кресло. Ямада садиться не стал, скрестил руки на груди и прислонился к оружейному шкафчику, внимательно разглядывая пленника.