Адская машина
Шрифт:
Цыбульский сердито посмотрел на охранника.
— Ты что здесь делаешь? Иди на пост к дверям.
— Это я, — вступился Зураб. — Я попросил Богуслава подняться со мной наверх. Так получилось, что я приехал без охраны. А без своих мальчиков я чувствую себя не совсем уверенно.
— Тогда постой в коридоре, — сказал Цыбульский охраннику.
Богуслав кивнул, вышел в коридор, плотно закрыв за собой дверь. Зураб взял стул, поставил его на середину светло-бежевого ковра. Расстегнул пиджак, сел, небрежно забросив ногу на ногу. Чтобы
— Как чувствует себя наш добровольный пленник пан Людович?
— Прекрасно, — кивнул Цыбульский. — Он ни на что не жалуется. Сегодня на обед пани Магдалена приготовила ему курицу с рисом.
— Что ж, ему можно позавидовать. Пани Магдалена отменно готовит. Конечно, скучно сидеть в этом подвале. В полном одиночестве...
— У него есть телевизор, радиоприемник. Все, что нужно для жизни. Я приношу ему свежие газеты. А вчера доставил книги, которые он заказал. Вы спуститесь к Людовичу?
— Пожалуй, нет, — покачал головой Зураб. — Не хочу беспокоить человека. Передайте ему, что совсем скоро заточение кончится. Через несколько дней будет готов новый паспорт, и тогда Людович сможет вылететь в другую страну.
Цыбульский украдкой посмотрел на наручные часы. Но Зураб перехватил этот взгляд.
— Вы куда-то спешите?
— Нет-нет... — Цыбульский потер ладонью подбородок. — То есть да. У меня встреча с женщиной. Ее зовут Барбара. Мы с ней были близки в свое время, потом расстались... Теперь вот снова... но... Так вот, женщина просто потрясающая!..
Зураб засмеялся.
— Узнаю дамского угодника.
Непроизвольно Цыбульский снова взглянул на часы. Половина девятого. Если Зураб не уберется отсюда в течение ближайших десяти минут, он не успеет на встречу со Шредером.
...Колчин покинул свой пост на десять минут, купить бутерброды и вечернюю газету. Он занял место в пассажирском салоне, когда к «Приюту» подъехал темный «мерседес» с затемненными стеклами. Колчин схватил бинокль, чтобы как следует разглядеть человека, поднявшегося на высокое крыльцо: Зураб Лагадзе. Какая нелегкая его принесла? По сведениям из агентурных источников, Зураб сейчас на Ближнем Востоке... Странно...
Водитель «мерседеса» остался в кабине. Дверь открылась, Зураб вошел в «Приют».
— Кристалл, отправить, — произнес Колчин вслух.
Через несколько секунд связь с мобильным телефоном Буряка была установлена.
— У нас изменения, — сказал Колчин. — Приехал кавказский гость. Неожиданно. С ним водитель.
— Ясно, — ответил Буряк, его голос звучал спокойно. — Я уже на месте. Жду. Как только наш человек освободится от кавказца, позвони. И, что бы ни случилось, не вылезай из машины. В случае опасности немедленно уезжай. Понял меня? Немедленно.
Колчин дал отбой.
Зураб встал со стула, прошелся по кабинету.
— Значит, я тебя задерживаю? — спросил
— Время еще терпит. — Цыбульский покачал головой. — Будут какие-то указания?
— Нет, — ответил Лагадзе. — Просто я надеялся, что ты сегодня вечером свободен. Я хотел поужинать с тобой в ресторане, ну, в том самом... Который расположен во Дворце культуры и науки. Говорят, там приличная кухня. И вообще приятно посидеть. С добрым другом.
Последовала долгая пауза. Цыбульский откинулся на спинку стула, снял очки, достал носовой платок. Он хотел выгадать время, хотя бы минуту, хоть несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Но мысли разбежались.
Итак, Зурабу все известно. О немце-фотографе, о вечерней встрече с ним во Дворце культуры и науки. Неужели именно поэтому Зураб сорвался с места и срочно вернулся из Стамбула? Но кто, кто мог заложить? Пани Магдалена? Она слишком неповоротлива, чтобы уследить за Цыбульским. Тогда Богуслав. Только он. Охранник шпионил, подслушивал разговоры и тут же обо всем докладывал Зурабу. Мразь! Ведь Богуслав получил эту работу стараниями Цыбульского.
— Да, там отменная кухня. Однако...
Цыбульский не успел договорить. Зураб остановился перед ним и врезал ногой по ножке стула. Цыбульский полетел на пол, очки в металлической оправе выскользнули из пальцев. Зураб ударил стоящего на карачках управляющего ногой под ребра. Цыбульский, тихо охнув, повалился на бок, инстинктивно закрыв руками от ударов лицо.
Зураб шагнул вперед, раздавив каблуком очки.
Наклонился, вцепился в волосы Цыбульского, дернул руку на себя. Вырвал клок волос. Отступил и с размаху пнул носком ботинка Цыбульского в незащищенный живот. Охранник, привлеченный звуками борьбы, распахнул дверь, вошел в кабинет и встал у стены. Зураб несколько раз ударил Цыбульского ногой в лицо, в кровь разбив ему рот.
— Поднимайся, — заорал Лагадзе.
Цыбульский встал на колени, вскинул голову. Почувствовал во рту какие-то острые осколки и бездумно проглотил выбитые верхние зубы. Сейчас он испытывал что-то похожее на острый приступ морской болезни. К горлу подступила тошнота, стены комнаты качались, а пол и потолок время от времени менялись местами. Он сел на пол, вытянул вперед ноги, рукавом пиджака размазал кровь по лицу.
Лагадзе вытащил из подплечной кобуры небольшой пистолет вальтер девятого калибра. Передернул затвор, прицелился в коленку Цыбульского.
— Кто был тот немец? — крикнул Зураб.
— Не стреляй, умоляю. Я не сделал ничего дурного. Клянусь...
В глазах Цыбульского стояли слезы, он шепелявил и захлебывался, кровь скапливалась во рту и мешала говорить внятно. Охранник, с лицом бледным, как простыня, стоял у стены и смотрел себе под ноги. Он понял, что произойдет дальше, ругал себя за любопытство, жалея, что вернулся в кабинет из коридора. Богуслав шагнул к порогу, но Лагадзе остановил его жестом: оставайся на месте.