Адская машина
Шрифт:
О ходе поисков каждые два часа информировали генерала Шевцова, тот, в свою очередь, связывался с Антиповым.
«А может, это все ерунда — дом с желтой крышей?» — сказал Антипов во время очередного разговора. «Это как же? — удивился Шевцов. — В записке ясно сказано: желтая крыша». — «Я вот что подумал. — Антипов почесал затылок. — Это только предположение, но проверить его нужно. Трещалова держали на игле, у него в башке — сплошной туман. Ну, привезли его к тому дому под вечер, как раз когда солнце садилось. Крыша вовсе не желтая, а из оцинкованного листа. Она отражала свет заходящего солнца. Вот и показалось Трещалову, что крыша желтая.
На участке за воротами стоял темно-коричневый фургон «Газель». Оперативники вызвали подкрепление, блокировали улицу. Группа захвата из двадцати человек, в черных масках, в бронежилетах, вооруженных автоматами, скрытно проникла на участок. Но Стерна уже и след простыл. Старуха Клюева полчаса отходила от испуга. А когда очухалась, сообщила операм, что постоялец на днях куда-то отбыл и больше не появлялся. Клюевой показали фоторобот Стерна, но бабка сослепу не смогла определенно ответить, этот ли человек у нее останавливался.
«Скорее всего, он вернется, — предположила Клюева. — Ведь не бросит же здесь машину». Кроме того, Стерн заплатил хозяйке за две недели вперед, а не прожил и нескольких дней. «Вернется, родимый, — все повторяла старуха. — Куда ему деваться от машины-то?»
В доме Клюевой устроили засаду, надежда на появление объекта еще остается.
Внимание сосредоточили на приятеле Стерна, бывшем заключенном по имени Всеволод. За последний месяц из местных лагерей освободилось трое зэков с таким именем. Из той тройки — лишь один молодой человек. Это Ватутин Всеволод Сергеевич из подмосковного поселка Малаховка. Как удалось выяснить в поселковом отделении милиции, на днях в подвале малаховского дома нашли труп Ватутина-старшего. Тело пролежало на бетонном полу с неделю или около того, но смерть, по предварительному заключению экспертов, не насильственная. Видимо, отец молодого Ватутина, пивший запоями, сдуру похмелился какой-то гадостью, кажется антифризом. Погиб, случайно свалившись в открытый люк погреба.
Ватутина-младшего никто не ждет в родной Малаховке — ни отец, ни жена, ни любовница, а потому он спокойно мог подписаться помогать Стерну. Терять ему нечего. А Стерн наверняка использует помощника втемную. Подойдет время — избавится от него. Однако этот Всеволод Ватутин, проходивший по мелким, незначительным статьям, личность, как ни крути, опасная. В школьные годы был, как выяснилось, призером районных и областных спартакиад по стендовой стрельбе.
Генерал Шевцов позвонил Антипову в два часа дня и вновь огорчил генерала. Оперативники в Чебоксарах проверили вокзал, местные притоны, злачные заведения, опросили сотни людей: никакого результата. Стерн как в воду канул. В доме старухи Клюевой тоже не появился. Видимо, снял другое жилье или попросту слинял из города.
— Он в городе, — уверенно твердил Антипов. — Он там. Иначе зачем он, по-твоему, приехал в Чебоксары, снял дом? Чтобы сразу же смотать удочки? Глупо.
— Мои парни делают все, что могут, — ответил Шевцов. — Если Стерн действительно в городе, его возьмут сегодня или завтра. Чебоксары — не Москва. Там трудно залечь на дно и надолго затаиться.
Закончив разговор, Антипов снова закурил сигарету, уже из новой пачки, встал из-за стола и принялся расхаживать по кабинету.
Если
Телефон спецсвязи снова ожил.
Антипов вернулся к столу, снял трубку. На проводе — Шевцов, разговор с которым они закончили всего десять минут назад. Еще не подошло время для новой беседы. Значит...
— У меня новости, — сказал Шевцов. — Черт побери!..
— Ну, что случилось? Взяли его?
— Не взяли, но известия потрясающие.
— Давай, Палыч, не тяни кота за хвост, — попросил Антипов.
— Нет, я должен лично... Через полчаса буду. Машину уже вызвал.
— Давай приезжай быстрее! — Антипов бросил трубку.
Глава одиннадцатая
Чебоксары. 16 августа
Нина Ричардовна Альтова, директор «Амфоры», не использовала два отгульных дня и появилась на службе раньше срока. Неприятности начались, как только она переступила порог кабинета и натянула рабочий халат.
Заместитель Рябов, сдававший дела, сообщил, что два дня назад под вечер в третьем складе сгорел распределительный электрощит. Складской мастер в отпуске, вчера пришлось вызывать аварийную бригаду из городской энергослужбы. Мастера посмотрели на сгоревшее оборудование и уехали, сказав, что вернутся только через три дня. Сейчас, дескать, у них нет какого-то силового кабеля.
Почти двое суток весь третий склад лишен электричества, а значит, и холода. Погода жаркая. Через вентиляционные короба теплый воздух с улицы поступает внутрь складских помещений. И быть бы беде. Но расторопному и сообразительному Рябову удалось выйти из трудного положения. Свиные туши и полутуши, хранившиеся на третьем складе, раскидали по пятому и второму складу, нашли свободные площади. Когда электрощит починят, можно сделать рокировку, перенести мясо на прежнее место.
— А что же вы-то раньше вернулись? — Рябов решил свернуть со скользкой производственной темы на личные вопросы. — Сестра поправляется?
— Вашими молитвами, — сухо ответила Альтова.
Нина Ричардовна неожиданно вспомнила приятного мужчину, который подарил ей французские духи, названные в ее честь. И заволновалась.
— А как мороженый окунь? — спросила она. — На третьем складе шесть с половиной тонн окуня в брикетах.
— Как раз два дня назад, перед тем как электрощит накрылся, приезжал тот мужик, как бишь его... Ну, владелец рыбы. Раньше срока он вывез четыре тонны. А остальное обещал забрать через пару дней. Он бы сразу все забрал, но ключи от пятой камеры у вас остались...
— Что ты хочешь сказать? — не поняла Альтова.
— Ну, что две с половиной тонны окуня как лежали, так и лежат в пятой камере... Потому что ключи от нее не нашли.
— Как это не нашли ключи? — сверкнула глазами Альтова.
Рябов попятился, он недолюбливал свою начальницу за властный, крутой нрав, за то, что директор за словом в карман не лезла, могла и обложить по полной программе.
— Я же тебе перед отъездом пять раз повторила, что ключи вот здесь. — Альтова постучала тяжелым кулаком по столешнице. Жалобно звякнул чернильный прибор. — Во втором ящике сверху ключи.