Adrenalin trash

Данилов Арсений

— Ах ты, шалава, — сказала уборщица, продолжая беседу со Светкой. — Лахудра белобрысая.

— Сама шалава, — сказала Светка.

— Тихо, — сказал милиционер. — Документы.

Марина и Светка достали паспорта и протянули их милиционеру. Тот внимательно прочитал обе книжки.

— Ладно, — сказал он. — На воздух идите. Еще раз увижу здесь, в обезьянник отвезу.

— В обезьянник? — спросила Марина.

— Хочешь, сейчас отвезу, — сказал милиционер.

Марина почему-то прониклась к нему симпатией.

Видимо, из-за усталости от жизни, сочившейся между произносимыми

словами, — милиционер уже отыграл первый тайм, был заменен в перерыве и теперь сидел в раздевалке, попивая чаек и невнимательно прислушиваясь к долетавшему сверху шуму стадиона.

— Да нет пока, — сказала Марина.

— Тогда на воздух, — сказал милиционер.

— А убирать кто будет? — спросила уборщица.

— Явно не я, — сказал милиционер. Он протянул оба паспорта Марине и удалился.

Марина и Светка пошли к лестнице. По пути Светка обернулась и показала уборщице поднятый вверх средний палец. Та прокричала что-то матерное, но совершенно не обидное, потому что победа была не за ней.

После изгнания из подземного рая Марина и Светка не сразу приступили к работе. Покосившись на «Отдых и туризм» и листовочного парня, они отошли в сторону, к углу палатки, продававшей печеную пишу, и закурили.

— Сука, — сказала Светка.

— Кто? — спросила Марина.

— Уборщица, — сказала Светка.

— А, — сказала Марина. — Ну да.

— Что делать будем? — спросила Светка.

Марина пожала плечами.

Тем временем листовочный тоже решил сделать перерыв. Он воспользовался палаткой, добыв через окошко что-то прямоугольное с запахом сыра, и подошел к Марине со Светкой.

— Привет, девчонки, — сказал листовочный, выдрав из обернутого в салфетку изделия кусок печеной плоти.

— Здорово, — сказала Светка.

— Привет, — сказала Марина.

— Выгнали? — спросил листовочный. — Или сами ушли?

— Сами, конечно, — сказала Светка. — Покурить вышли.

— Выгнали, — сказал листовочный. — Меня тоже неделю назад выставили.

Листовочный был высокого роста, почти на голову выше Марины и Светки, и довольно тощий. Из-под форменной бейсболки с изображением телефона сыпались длинные, похожие на елочный дождь прямые осветленные волосы, диссонировавшие с густыми черными бровями и темными глазами. Глаза были подсвечены интеллектом выше среднего, и это раздражало — вспоминалась поговорка о деньгах, которыми следует иллюстрировать наличие ума.

— Понятно, — сказала Светка.

— А давно ты здесь? — спросила Марина.

У нее слегка щекотало в животе, правда, было не очень понятно отчего — то ли от непонятного предчувствия, которое вполне могло возникнуть во взволнованной недавним приключением душе, или просто оттого, что Марина давно не ела, а от листовочного пахло едой.

— Да с месяц уже, — сказал листовочный, шмыгнув носом.

— Ясно, — сказала Марина, последний раз затянувшись и бросив окурок в грязный сугроб, прижимавшийся к теплому боку палатки. — И как платят?

— Ну, нормально, — сказал листовочный. — На пиво хватает.

Он хихикнул. Светка ухмыльнулась в сторону. Марина никак не отреагировала.

Листовочный доел пищу, вытер

губы салфеткой, скомкал ее и отправил в компанию к окурку Марины.

— Я Леня, — сказал он, достав сигареты и закурив.

— Марина, — сказала Марина.

— Светлана, — сказала Светка, изобразив реверанс.

Листовочный Леня хохотнул.

— Ладно, — сказала Светка. — Пойдем мы домой, что ли. Хватит на сегодня.

— А завтра будете? — спросил Леня.

— Будем, — сказала Марина.

Наступил третий рабочий день, несколько нелогично увязанный с четвертым днем рабочей недели. По предложению Светки пришли на место пораньше, для чего пришлось прогулять последнюю в семестре лекцию по социологии. Впрочем, это маленькое общественное преступление едва ли могло увенчаться наказанием. Курс читала молодая выпускница МГУ, каждое занятие открывавшая виноватым приветствием и не менее виноватой улыбкой, и сразу становилось ясно, что зачет получит каждый желающий, вне зависимости от посещаемости и познаний в области одной из самых старых буржуазных лженаук.

Задуманный маневр удался вполне, несмотря на, а может быть, и благодаря своей простоте. Марина и Светка заступили на вахту раньше конкурентов, и к моменту появления на сцене «Отдыха и туризма» вполне овладели вниманием целевой аудитории, заняв выгодную позицию у самого перехода. Светка, правда, нагнетала атмосферу предположениями по поводу возможной реакции коллег, однако ни один из мрачных прогнозов, которые она выдавала с периодичностью примерно в десять минут, не сбылся. Неблагоприятное мнение о личных качествах конкуренток сложилось в результате столкновения общественных интересов и, как и следовало ожидать, не соответствовало действительности. «Отдых и туризм» не предприняли никаких враждебных действий. Хотя спокойная реакция могла объясняться и просто большим опытом. «Отдых и туризм» немного потерлись в тылу, потом покурили и отправились на другую сторону проспекта, где уже никто не мог помешать их успешной работе.

Легкость победы немного расстроила Светку. Почти сразу после отступления туристических девушек она отвела Марину к палатке, на перекур. Во время прилагавшейся к перекуру беседы она упорно вызывала подругу на обсуждение внешних и внутренних качеств ушедших, но Марина отвечала весьма скупо. Жажду борьбы она вполне утолила накануне, и красочные Светкины комментарии не вызывали у Марины никаких эмоций. В общем, разговор не клеился, так что под конец Светка стала смещать агрессию непосредственно на Марину.

— Вялая ты стала какая-то, — сказала она, докурив свою сигарету. — Куда Дима-то твой делся?

— Не важно, — сказала Марина. Вопрос стал стандартным, и, соответственно, у Марины выработался стандартный ответ. И уже почти не было противно.

— Ну так найди еще кого-нибудь, — сказала Светка, натягивая варежки — было довольно холодно. — Киснешь совсем. Тошно даже разговаривать с тобой.

Марина сначала хотела сказать что-нибудь обидное — например, про новый фарфоровый Светкин зуб, — но передумала. В общем-то, предложение Светки соответствовало ее собственному настроению.