Ад
Шрифт:
— А-а-а… — опустошил Глеб очередной рожок "ВАЛа". Не сразу успокоился, даже когда опустела обойма. Итого уже пятая по счёту. Оставалось три. А сколько ещё продлиться мгла, и будет клубиться — загадка.
Было жутко и гадко осознавать то, что из-за него и в этом чудовищном мире погибло уже пара человек.
— Да что же я за человек такой?! — решил он: его преследует злой рок — все те, с кем он так или иначе сталкивается, умирают, погибая в страшных, а здесь даже чудовищных муках. Это было невыносимо. И осознавать всё происходящее с ним. — Проклятье!
Пока он взвывал во мгле, ни одна тварь не приближалась к ним, опасаясь вожака стаи двуногих существ. За это время ромеец успел опомниться и перебить выводок аспидов своим копьём, укрываясь от них за щитом, так как без выпадов и нападок с их стороны не обошлось. Они натыкались на перья бестий. А затем уже воспользовался коротким и широким мечом, работая им точно сапёрной лопатой — похоронил соратника.
Глеб точно помнил: у них не принято закапывать покойника, а сжигать. Но где взять огонь и потом римлянин явно не желал привлекать внимание палёной плотью соплеменника к себе иных чудовищ из мглы, что также обозначали своё присутствие оголтелыми воплями и рыками различной тональности. Продолжали держаться на расстоянии от воинствующих людей.
— Сдаётся, ромей: отныне мне придётся беречь тебя, как зеницу ока, — осознал Глеб. — А иначе куда я без тебя, впрочем, и сам без меня продержишься не дольше! Дальше куда? И идём? Точно в лагерь? Али как?
Словам тот предпочёл действия. Для легионера бездействие было запрещено уставом. И отдых не для них, пока битва не закончиться, а здесь и подавно нескоро утихнет, напоминая конфликты, сродни очагов возгораний.
Бросать оружие, у них также было не принято, но честь пришлось отдать и должное соратнику.
Глеб по христианской традиции обозначил место погребения римлянина щитом, в качестве могильного надгробия, хотя изначально предлагал насадить на рукоять меча шлем. Сородич воспротивился. Ещё бы, боеприпасы также были необходимы и ему. Точнее его спутнику. Неизвестно сколь долго будет плевать железками чудо-палка незнакомца, а меч вещь неприхотливая, и нечета клинку Глеба в ножнах. Сам его и понёс без ножен в руке, а иной другой. По-видимому, с копьём много возни, а требуются быстрые и короткие удары в случае очередной напасти при столкновении с любой чудовищной тварью.
Глеб валился с ног от усталости, однако о привале речь не заводил. Толку говорить с тем, кто не понимает твой язык, да и жесты во мгле не разглядеть, хотя недолго и понять: отстал твой спутники или нет, и чего хочет. А перебьётся. Примерно такого принципа и придерживался несносный и выносливый принцип. Всё произошедшее для него не более чем досадный пустяк — мелочи жизни. Она в легионе не стоит и ломаного гроша. До пенсии мало кто доживал, а если выживал, то либо по ранению — серьёзному с утратой конечности, и тогда участь была незавидна и заканчивалась помойка, где подохнет быстрее, нежели в легионе.
— Всё… пришли… — выдохнул отрывисто Глеб, совершая привал.
Земля сама поднялась до уровня
Он уловил стоны. К незнакомцу они не имели никакого отношения. Отреагировал на них. Это был его отряд. От нестерпимой боли стонал центурион. Панцирь на нём был разодран, словно какая-то тварь отхватила ему бок вместе с защитой. Кишки отсутствовали. Их утащили. И тварь, что это сделала, находилась поблизости притаившись. Упускать такую добычу и в таком количестве было бы в её случае верхом безумства.
— Твари-ри-и… — сподобился Глеб на крик подобный в его исполнении на рык. Он угодил на окровавленный труп очередного принципа, среди коих выделялась парочка легионеров. И не столь сильно пострадали, но также имели тяжёлые раны.
Центурион подыхал в чудовищных муках. Из-за спины спутника Глеба грянул выстрел. Пуля пробила череп легионера в районе лица. И в тот же миг наступило временное затишье.
Ромеец резво обернулся с мечами на изготовку.
— Не глупи… — попятился Глеб от него и оступился.
В исполнении принципа последовал стремительный выпад в его сторону, и атаковал того, кто промахнулся мимо незнакомца.
— Чёрт… — выпалил тот и не только на словах.
"ВАЛ" Глеба не переставал периодически грохотать во мгле, заставляя взвывать всякий раз очередную тварь или монстра, а порой даже чудовище. И сколько уже чудищ подстрелил, а так ни одну стаю не перебил. Да, адские порождения несли потери, но для них они не являлись катастрофическими как здесь и сейчас для людей, положив отряд в два десятка доблестных воинов, пусть и древности с примитивным оружием в руках. Но вряд ли бы в пекло, в самую жару, и у тварей этого неведомого мира было бы такое преимущество, а так атаковали отовсюду — в том числе с воздуха и из-под толщ земли. Где тут устоишь, не видя противника.
Мгла, всюду беспроглядная пелена на многие вёрсты или мили, а ромеи их называли лигами.
— Сколько нам ещё топать их до того, что случилось с ними или… — заинтересовался Глеб у спасителя, стащив с него тушу очередной жуткой на вид твари.
Неприязни, как и не бывало, но убирать мечи ромей не спешил. Работы непомерно много.
— Уходим, — увлёк его Глеб, суя в руки шлем центуриона. — Отныне твой и принадлежит тебе по праву.
Никто из выживших в бойне легионеров не спорил.
— Авва… — подтвердили они замену центуриона, признав его за своего нового командира, а вот лидера — незнакомца. Воздали почести.
— М-да уж… — отметил Глеб. — Лиха беда начала!
Под его началом побывали немцы, а теперь ещё и ромеи — не Бог весть сколько, а столько…
Цифра поразила — подстать утраченному отряду у горного аула.
— Дротики и копья с мечами — хорошо, но почему не используете луки со стрелами? Куда надёжней биться со здешним зверьём, — отметил он. Но толку — всё без толку.