Ад
Шрифт:
…Сквозь тьму донёсся голос принципа. Вот где чудак без принципов. Не бросил незнакомца — честь превыше собственной жизни и призрение перед смертью, а уж адскими порождениями — подавно.
Его и узрел Глеб разом с горсткой гладиаторов. Те были в крови. Им досталось, но и тварям, коих они покромсали не меньше, чем те их. Итогом схватки стали охотничьи трофеи. Твари потеряли трёх особей, а люди лишились двух воинов.
Отрубив голову монстру, гладиаторы избавили её искусно от чешуи, а череп отдали Глебу. Два иных использовали в качестве устрашающих головных уборов, заменяющих шлемы. А из шкур соорудили наспех
Тонкие и прочные рёбра монстра заинтересовали Глеба — гнулись, но не ломались.
— Отличные выйдут луки из них, — наказал он собрать их все для вооружения в будущем собственного отряда примитивным видом стрелкового оружия.
На этом происшествия практически закончились. Иные стычки были ни в счёт. Всадники держались дружно, и следовавшие навалы одиноких тварей с намерением растащить их не увенчались успехом. Зато гладиаторы Глеба разжились подранком, притащив в лагерь в качестве живого трофея. Собирались выместить на нём изощрённым методом всё зло, причинив неимоверную боль. Попросту мстили за потерю друзей.
Глеб поступил чуть разумней — он преподнёс тварь в дар легату, отвечая благодарностью за придание ему отряда гладиаторов.
Уловка удалась на славу. Тем более что гладиаторы значительно выросли в глазах манипула легионеров. Их шлемы-черепа пользовались небывалым успехом, а уж шкуры-плащи, из коих они за час пошили себе поножи и наплечники — лучше любой кольчуги с латами, кои не прорвать тварям с наскока. Отныне придётся постараться, а иначе не сломать гладиаторов в них — разве что кости им, но не выдрать потроха.
Их принцип и поставил командирами. Глеб одобрительно кивнул. Помощник в лице Гая — лучше и не надо ему.
Вспомнился Рык в аналогичной роли. И какова она ныне у него самого сейчас? А испытание "адом"? Тряхнул головой гоня прочь дурные мысли.
Надвигалась мгла. Вдали от лагеря уже проглядывались тёмные пятна и снова ползли угрожающе, застилая и поглощая пекло, стремительно приближались к оазису.
В лагере загремел гонг, используемый римляне вместо трубного призыва. Проще было ударить костяшкой по железяке, чем обжигать лёгкие, наполняя жаром. Один горнист уже спёкся подобным образом, и недолго мучался, харкая кровью, выплёвывая лёгкие.
Его погребли. Хотя покойник выглядел ничуть не хуже, чем те, кто прожил чуть дольше него — и возможно завидовал, что не кто-то из ныне выживших из ума не сдох, как он.
— Мертвецы! Мы все здесь они… и в западне… — было о чём переговорить Глебу с легатом, но прежде надлежало пошептаться с толмачом.
Того нигде не было видно, словно он испарился или провалился сквозь землю. А прятался от мглы в одной из нор, вместо ям головной насыпи в лагере. И там его стерегли воины, коих он подкупал деньгами, оказывая иные почести — больше выделял еды и прочих благ. Собственная шкура дороже всего, чем обладал, а не меньшей властью, нежели легат. И казалось: тот зависит от него, а не толмач от командира адского гарнизона.
— Варвар… — оживился толмач.
Присутствие человека вооруженного огнестрельным оружием обрадовало его, поэтому был готов провести с ним столько времени вместе, сколько нынче будет длиться мгла. И заставляла римских ветеранов дрожать, как листву в непогоду на жалком деревце, противостоящему урагану. Они расположились в боевом построении на
Вслед за Глебом в нору проник принцип с гладиаторами. Так что защита на период мглы для толмача — лучше и придумать нельзя. Переживёт её, а соответственно и пекло в светлое время за ним. Понимал, как и Глеб: пора бы им заручиться поддержкой друг у друга. А иначе никак — не выжить, даже из ума банально. Но непросто.
— Есть приватный разговор… — выдал Глеб.
— В таком случае говори смело, не обращая внимания на посторонние уши — они не бельмеса в нашем языке, что для них является варварским наречием, — заверил толмач. — Да и моё имя — Виля! Будем знакомы!..
Завязавшийся разговор меж соотечественниками прервали крики снаружи. Люди в норе толмача притихли, вслушиваясь в то, чего не могли видеть, как ни всматривайся, а носа не казали наружу из "дыры".
Вторая ночь для Глеба в аду грозила большими опасностями, нежели первая. Лагерь был отличным местом прикормки для адских порождений, как пекла, так и мглы. Они частенько пировали в оазисе, иначе, откуда взяться стольким скелетам и костям на сооружении заградительного вала и рва.
— Началось… — зароптал толмач. — А пока и не заканчивалось!..
Подтверждением его словам послужили вопли и крики от боли, часто сопровождаемые боевыми выкриками. Да лязгом лат и щитов с оружием.
Глеб уяснил: разговор не получится. Изначально не задался и не клеился у него с толмачом. Отсиживаться в укрытии он не собирался, опасаясь гибели защитников на стенах. Пора брать бремя лидерства на себя, иначе мгла пожрёт манипул легионеров, а с когортой снабженцев особо не навоюешь даже в светлое время суток в аду.
Двинул наружу.
— Стой! Да постой же ты! И куда собрался? С ума сошёл! Рехнулся! Ой, дурак… на букву "м"… — замычал немым голосом толмач.
Глеба было не удержать.
— ИСПЫТАНИЕ —
В лицо ударила завеса дыма, окутав тех, кто подался наружу из дыры. Нору покинуло более десятка самых стойких воинов головной башни, готовились встать на защиту лагеря вместе с легионерами, гибнущими на стенах.
Шум битвы отвлекал Глеба с принципом и гладиаторами, спешащими на ту самую площадку, где располагался легат. И сейчас там находился центурион боевого манипула, а с ним около трёх десятков отборных ветеранов, у коих шрамы и являлись наградами за доблесть с храбростью. Они же заменяли им морщины на излёте воинской карьеры — и подходила к логическому завершению.
Сверху до людей Глебы донеслись крики. Обычно ветераны не орали, умирая с улыбками облегчения на лицах, но видимо смерть здесь доставляла немало хлопот, нежели том мире, откуда были они все, а здесь — живые мертвецы, как своего рода ходячие трупы, ожидающие в мучениях, так пока не состоявшейся кончины.
Испытание было подстать контингенту принявшему мглу на лезвия копий. Её же и пытались разрезать гладиаторы, размахивая мечами, и не столь короткими, как у римлян.
Глеб и вовсе полагался на прибор ночного видения, опустив на глаза, и водил по сторонам инфракрасным излучателем от целеуказателя, выискивая тех летающих тварей досаждающих легионерам Луция. Нигде ничего и невидно не зги.