Ад Лабрисфорта

J.M.

Лабиринт. Лабиринт. Лабиринт.

...Лишь очутившись в своей камере, Уэсли понял, что бежать больше не нужно.

Побег?

В последующие два дня Уэсли не предпринимал ничего, и ничего не происходило. Точнее, почти ничего. Только увеличивалась после каждой кормежки куча объедков на бумажной подложке.

А в пятницу, девятого сентября, он решил, что план пора привести в исполнение. С него хватит. Пусть два оставшихся мира катятся к чертям. Ему совсем не улыбалось сразу после них загреметь в одиннадцатый.

Зря он тогда обозвал

этого несчастного, Грэга, трусом. Тот был прав: отсюда надо бежать как можно быстрее. В лабрисфортских мирах не найти ответа - как бороться с Лабрисфортом. В них лишь увязаешь все глубже, точно в болоте. Шанс для борьбы появится, только если Уэсли выберется отсюда. Тогда можно будет все обдумать... И, возможно, в голову придут какие-то дельные мысли. Но здесь и сейчас не место и не время изображать героя.

В два часа дня, как обычно, принесли обед. Уэсли, постаравшись не привлечь ненужного внимания Оллза, вывалил всю еду в унитаз. Надо действовать быстрее... Через несколько минут посуду заберут, а ложкой, как-никак, удобнее, чем руками...

Происхождение скопившейся на туалетной бумаге массы постороннему человеку показалось бы весьма сомнительным. Ее и первоначально-то можно было назвать пищей с большой натяжкой, а теперь она еще и позеленела от плесени и отвратительно воняла. Черт... Одно дело - планировать, и совсем другое - на деле затолкать в себя такую мерзость.

Но надзиратели вот-вот вернуться за посудой...

"Только бы не стошнило раньше времени" - с этой мыслью Флэш стряхнул в тарелку горку липкой дряни, мужественно воткнул в нее ложку и, зачерпнув с верхом, проглотил. Комок проскользнул по пищеводу, но, оказавшись в желудке, отчаянно запросился обратно. Нет, этого никак нельзя... Уэсли сделал глоток воды и, собрав волю в кулак, принялся методично уничтожать серо-зеленую субстанцию. Подчистив последнее, залпом выпил еще воды. В этот момент в коридоре раздались шаги. Флэш скомкал грязные листы и бросил в угол. Когда надзиратели подошли, он, как полагается, вернул посуду.

Желудок продолжал делать попытки избавиться от наполнившей его заплесневелой отравы. Флэш решил не рисковать и не делать лишних движений, а спокойно полежать на кровати.

Он лежал с закрытыми глазами и ждал. Ждал, когда зараза проникнет в кровь и наступит настоящее отравление.

Вынужденное бездействие, как обычно бывает, породило множество сомнений. Вдруг он будет чувствовать себя слишком плохо? Вдруг надзиратели решат с ним не возиться? Вдруг никакой вентиляционной решетки вообще нет?

Не думать. Не думать обо всем этом. Не думать ни о чем... Дело начато.

Он стал прислушиваться к лабрисфортским звукам. Ходьба по коридору каждые четверть часа. Окрики, ругательства... Голоса из комнаты надзирателей...

Признаки того, что все идет, как задумано, появились несколько часов спустя. В желудке растеклась тяжелая, тупая боль. На лбу, несмотря на вечный здешний холод, выступил пот. Вернулась прекратившаяся было тошнота.

Рядом послышался скрип отпираемого замка. Открыли решетку. Это в камере Шеви. Босс Роулкрафт захотел поразвлечься.

Шаги двух пар ног стихли в направлении лестницы. Почти сразу после этого кто-то из надзирателей прошел миом камер. Потом тишина... недолгая. Но за этот небольшой промежуток времени Уэсли почувствовал себя значительно хуже.

...Снова шаги. Мисси ведут обратно? Что-то больно уж быстро... Нет. Опять отпирают замок. Значит, уже семь часов. Время ужина. Пора преступать к следующему этапу плана.

Уэсли сел на кровати. Камера слегка пошатнулась... Сердце забилось чаще. То ли от волнения, то ли от повышенной температуры.

Надзиратели, Фил и Рокки, уже сунули тарелку Берни Оллзу и заключенному в последней камере, которого звали Вернон, и направились к Флэшу. Он поднялся на ноги и отошел к дальней стене камеры. Очень медленно (по крайней мере, так показалось Уэсли) ключ повернулся в замке, отворилось окошко в решетке. Миска и кружка грохнулись о подставку. Заперев окно, Фил с Костоломом пошли дальше.

Уэсли стоял, не двигаясь с места. Колени ощутимо дрожали. Пот тек по телу ручьями, волнами накатывала тошнота. Он дожидался возвращения надзирателей.

Наконец-то опять шаги. Рокки с автоматом, Фил собирает посуду на тележку. Забрали у Оллза, у Вернона...

– Чего не жрал?
– последовала реакция Костолома на нетронутый ужин.

Долгожданный момент...

Уэсли сделал пару медленных, нетвердых шагов. Более медленных и нетвердых, чем мог бы.

"Ближе не нужно... и не дергаться... никаких резких движений".

Послышался окрик, но Флэш не обратил на него внимания. Его колени подогнулись - но он не упал, скорее, опустился на пол. Каждая мышца тела находилась в чудовищном напряжении. Им ничего не стоит начать стрельбу в ответ на странное поведение заключенного.

"Руки. Они должны видеть, что в руках ничего нет".

Флэш уперся ладонями в пол. Дальше все произошло само собой. Хотя, возможно, свою роль сыграло то, что психологически он заранее был настроен именно на такое развитие событий. Его стошнило, и он повалился набок - вполне натурально, но умудрившись при этом не вляпаться в блевотину.

– Мать твою!
– заорал Костолом.
– Вот скотина! Подох, что ли?!

– Что-то у меня нет охоты возиться с трупом. Давай Перкинса позовем - пусть разбирается, - предложил Фил.

– И то... Иди, сходи за ним.

Рокки остался возле камеры, Фил ушел.

Перкинс... Это имя Уэсли приходилось слышать. Его упоминал Ральф Фортадо. Это здешний врач. Все-таки, шансы, что удастся хотя бы начало плана, есть. Пищевое отравление не сразу отличишь от какой-нибудь желудочной инфекции, так что действительно могут отправить в лазарет. Поголовная эпидемия здесь никому не нужна: слишком много возни. А решить проблему самым простым путем - с помощью автомата - тоже не получится, тут уже сложновато будет свалить на самооборону. Правда, когда дело касается Лабрисфорта, наверняка утверждать нельзя ничего - и тем не менее...