Аберфорт
Шрифт:
Кроме избушки вокруг лагеря я сделал ямы с ловушками, выделив правильный путь при помощи каменных дорожек, оставив остальное пространство поверхности земляной. Всякие твари всяко разно недостаточно умны, чтобы понять такие небольшие ухищрения, а для человека такие ловушки не должны стать помехой.
Арктурус вернулся слегка мокрым, но счастливым.
— Закончил?
— Да. — Упав на землю около избушки, Арктурус протер пот со лба. — Я установил ловушки для нежити, оповещающие барьеры и пару обманок. Думаю, этого будет достаточно, чтобы предупредить об опасности.
— Хорошо,
— Ух… Сложно сказать: если это тренировки дедушки, то они никогда не отличаются гуманностью, поэтому стоит приготовиться к… Осложнениям? — Как-то неуверенно закончил он.
— Осложнения в плане просто “сложно”, или осложнения в плане “полный пиздец”?
— Полный пиздец…
— Понятно…
— Полный пиздец! — Резко вскочив, взгляд Арктуруса метнулся на юг.
Я проследил за его взглядом, надеясь на лучшее, но не успел я зацепиться за что-то примечательное, как послышался жуткий рев множества голосов.
Арктурус схватился за палочку и мигом залез на крышу избы. Посмотрев на меня взглядом, полным нетерпения, он буквально закричал, — Ты чего стоишь? Быстро давай ко мне, там минимум десять гребаных вурдалаков!
Черт… Даже отдохнуть не дали…
Глава 30
Уродливые, горбатые создания выползали из ночной мглы, их костлявые пальцы с когтями-бритвами царапали землю, оставляя борозды в гнилой почве. Мертвецкая кожа, туго натянутая на скелеты, трещала при каждом движении, как старый пергамент. Впалые глазницы, полные ненависти ко всему живому, неотрывно следили за нами, а длинные уши подрагивали, ловя каждый наш вздох.
Вурдалаки.
Они окружали лагерь полукругом, их пересохшие языки с хрустом облизывали потрескавшиеся губы. Арктурус прижался ко мне спиной — его пальцы судорожно сжимали палочку, костяшки побелели от напряжения. Холодный пот стекал по моей спине, но адреналин уже разлился по жилам жгучей волной, заставляя сердце биться в бешеном ритме.
— Готовься… — прошептал я, чувствуя, как сгущается воздух, а эфир концентрируется в наконечнике моей палочки.
Один из вурдалаков внезапно рванул вперед — его тощее тело превратилось в размытое пятно. Кости хрустнули под нечеловеческой нагрузкой, но он уже летел на нас, когти распахнутыми веером.
— “Протего!”
Щит вспыхнул ослепительным светом. Когти вурдалака заскрежетали по магическому барьеру, высекая снопы искр. Тварь завизжала — звук, похожий на скрежет железа по стеклу, — и отлетела, кувыркаясь в пыли.
Арктурус не стал ждать. Его заклинание вырвалось с хриплым криком,— “Инсендио Максима!”
Огненный змей вырвался из кончика его палочки, обвивая ближайших тварей. Плоть вурдалаков зашипела, пузырясь, как смола в котле. Один из них, объятый пламенем, бросился на землю, катаясь в судорогах. Запах горелого мяса смешался со сладковатым душком разложения.
Но остальные лишь зарычали глубже, зловещее. Их пустые глазницы вспыхнули багровым светом — голод оказался сильнее инстинкта самосохранения.
Я выждал момент, когда три твари выстроились в
Взрыв разорвал землю под ними. Обломки костей и клочья плоти разлетелись веером, забрызгав нас черной слизью. Арктурус, не отрывая взгляда от приближающейся орды, криво усмехнулся, —Как будто на охоте с дедом… Только теперь мы — дичь.
Вурдалак с развороченным боком все же поднялся. Его ребра торчали из черной раны, но он снова брел к нам, хлюпая внутренностями по земле.
— “Глиссео!”
Заклинание разгладило почву у него под ногами заставляя тварь упасть. Я рванул вперед, и самодельный клинок со свистом рассек воздух. Удар пришелся точно в шею — кость хрустнула, но не поддалась. Черная жижа хлынула из раны, обжигая руку едкой кислотой.
— Черт! — я вырвал меч и ударил снова, теперь двумя руками. Голова отлетела, но безжизненные пальцы вцепились мне в плечо, когти пробили мантию, впиваясь в плоть.
Арктурус в это время размахивал палочкой, как дирижер в аду. Его “Экспульсо” разбрасывало тварей, как кегли, но их было слишком много.
— Спиной ко мне! — он отступил, прикрывая мой фланг.
Я почувствовал, как его плечо уперлось в мое — твердое, надежное. На мгновение мир сузился до этого единственного островка стабильности происходящего хаоса.
— “Люмос Солем!”
Слепящий луч пронзил тьму, разрезав строй вурдалаков. Один застыл на месте, его иссохшая кожа начала пузыриться и лопаться, как пергамент в огне.
Я воспользовался моментом, собрав достаточно сил, — “Бомбарда Максима!”
Земля вздыбилась. Взрывная волна подняла тварей в воздух и разорвала на куски. Наступила тишина — гнетущая, неестественная. Даже ветер замер, будто затаив дыхание.
Арктурус тяжело оперся на колено. Его рука дрожала, когда он вытирал пот со лба, оставляя кровавый след — где-то он получил довольно скверную царапину.
— Первая кровь, — хрипло усмехнулся он. — Дед был бы доволен.
Я лишь кивнул, прислушиваясь и пытаясь что-либо уловить чутким слухом. Где-то в темноте скрипели ветки — не все твари покинули поле боя. Это было только начало.
Следующие несколько часов превратились в кошмар наяву. Одиночные твари пробирались к лагерю с упорством голодных шакалов. К полуночи мои веки налились свинцом, а каждое движение отзывалось тупой болью в перегруженных мышцах. Арктурус выглядел не лучше - его обычно безупречные волосы слиплись от пота, а на лице застыло выражение полного бессилия.
— Держись, - хрипло бросил я, отбивая очередного вурдалака. Его заклинание “Конфринго” уже не взрывало тварей на куски, а лишь отшвыривало на пару метров.
– Ещё немного…
Он кивнул, пересиливая усталость и продолжая сражаться.
Я обратил внимание на состояние тела, чувствуя, как прана внутри меня пульсирует слабыми, неровными толчками. Последнее использование праны затянуло глубокую царапину на боку, но резерв был почти исчерпан.
Мы выработали ритм: Арктурус прикрывал меня, пока я разрывал тварей точными ударами меча, заливая поле брани кровью и отгоняя их подальше, выбивая нам редкие моменты на отдых, затем мы менялись. Так, волна за волной, мы отбивали атаки.