А свадьба пела и плясала...

Садыкова Татьяна

Микио тряхнул его за плечи, что-то беспокойно спрашивая – Ник не понял что, ибо связать воедино мысли было неимоверно сложно, а перед глазами возникла чарующая фигура женщины. Она призывно звала мага, кокетливо дернула плечиком и попыталась поцеловать в губы. Никериал зажмурился до рези в глазах и помотал головой – образ Мариан не померк, а наоборот усилился, настойчиво касаясь его шеи, целуя ее, расстегивая камзол…

Целителя бросило в холод – его отравили любовным зельем!

Чтобы получить звание магистра целительства, всем целителям приходилось сдавать жестокий

экзамен – магам давали быстродействующий смертельный яд и у тех оставались минуты, мгновения, чтобы определить отраву и успеть себя исцелить. Маги, задыхаясь, в кровавых слюнях и соплях, ползая и загибаясь на холодном полу, выхаркивая свои внутренности, пытались пройти экзамен. Конечно, видя, что целитель не справляется, экзамен приостанавливали и давали противоядие, но мало кто решался сдавать на магистра второй раз – испытать повторно тот ужас, свою беспомощность, когда спиной чувствовался холод врат мира мертвых.

Не миновала это участь и Ника. Конечно, он смог сдать экзамен с первой попытки, но сейчас его охватило сильное чувство дежавю: те же немеющие кончики пальцев, сладкий привкус на губах, сковавший сердце холод и странное ощущение легкости в голове, словно опьянение. В мыслях, словно мантрой звучало эхом ее имя, отдавалось сладким отзвуком, манило… Целитель обратился вовнутрь себя, отсекая все внешние звуки, развертывая перед внутренним взором свою энергетическую структуру тела и направляя на потемневшие участки целебную энергию, пытаясь обхитрить «любовный яд», найти его и уничтожить.

Минуло три удара сердца, прежде чем он закончил.

Открыв глаза, он наткнулся на обеспокоенный взгляд иллюзиониста, который, похоже, все это время пытался добиться от мага хоть что-то. Ник отмахнулся, и устало присел на мешки, стирая дрожащей рукой со лба холодный пот. Дыхание у мага сперло, тело ломило, и мысли текли вяло, неохотно.

– Ну она и гадина! – прошипел мужчина, отхаркивая вязкую слюну и заходясь в кашле. – Отравить решила! – Ник сипло добавил еще пару нецензурных слов, пообещав найти мегеру и скормить ей ее же конфеты.

Иллюзионист растерянно стоял, не зная, что делать – то ли бежать за помощью, то ли самому пытаться хоть как-то помочь.

– Ники, ты как? Что…

– Любовное зелье, вот что! – решил пояснить целитель, пытаясь нейтрализовать последние остатки магического воздействия. – Эта дрянь, Мариан, знает, что я не могу устоять перед шоколадом и решила напитать им конфеты, и я не сомневаюсь, что и другие сладости, которое будут действовать только на меня, – он с отвращением наступил на раскатившиеся по полу трюфели. – В прошлый раз у нее почти получилось меня зачаровать и мне с трудом удалось переместить воздействие зелья на шоколад, но сегодня…

– Ты смог побороть действие любовного зелья?! – нервно пробормотал Микио, как-то по-новому посмотрев на своего собеседника. В его глазах зажегся неподдельный интерес. – Как?

– Это обычный яд, - маг криво улыбнулся, поднимаясь на ноги. – А уж уничтожить в собственном организме яд может любой магистр целительства. Микио, ты же хочешь, чтобы я простил тебе ту выходку на церемонии?

–

Конечно, - иллюзионист с готовностью поднялся на ноги.

– Тогда ты поможешь мне проучить одну маленькую лживую дрянь?

– О, с удовольствием, - Микио предвкушающе улыбнулся. – Это будет довольно забавно.

– Отлично, - Никериал кивнул и взял в руки пустое блюдо, в котором отразилась его кривая ухмылка. – Только сперва мы зайдем ко мне в комнату. За плетью.

***

Ирен удивилась, когда магистр Гоннери позвал ее с собой, но безропотно пошла, отсекая наивное желание обернуться и посмотреть на Ника. Оставить его на некоторое время без внимания в обществе своего брата – Ирен не была глупой и представляла, чем все могло обернуться, но надеялась, что ни ее муж, ни брат не станут при людях грызть друг другу глотки. А уж тем более на ее свадьбе. Как же она надеялась…

Филгус отвел ее недалеко – на балкон, где открывался превосходный вид на вечерний лес. Принцесса не могла поверить – еще минуту назад было утро, а уже надвигались сумерки. Как быстро пролетел этот сумасшедший день! Вокруг замка зажглись фонари, некоторые гости, смеясь и крича, пошли на прогулку, другие же восхищенно взирали на настоящего живого дракона – друг Ника - Эдвард прилетел вместе с Ярославом к началу вечера и сраженный мольбами дам, решился показать им свою вторую форму, чем произвел настоящий фурор.

– Ирен, ты, наверное, догадываешься, зачем я украл тебя у Ники?

Ирен догадывалась и была немного смущена, чувствуя себя заранее виноватой. Она не слишком часто общалась с магистром Гоннери, чтобы называть другом, но Ник был для него горячо любимым братом, хотя они и не были связаны кровными узами и ее брак с ним был встречен всеми не с распростертыми объятиями. Она вторглась в огромную семью мага и те опасались, что она же могла ее и разрушить.

Она отрицательно помотала головой. Не говорить же, что и вправду подумала?!

Филгус приобнял ее за плечи и повел вдоль широкого балкона.

– Мы теперь одна семья, Ирен.

– Я знаю, - кивнула она, ожидая худшего. – Но я честно, не хочу мешать вам всем.

Магистр Гоннери остановился, непонимающе посмотрев на девушку. Принцесса потупила взгляд.

– Я хорошо понимаю, как все приняли мою свадьбу с Ники. Мой брат хоть и не отвернулся от меня, но… он не хотел этого союза, а ваша семья очень дорога Ники. Он вас всех любит, и вы так тепло к нему относитесь, и я понимаю, что вы беспокоитесь за вашего дорогого брата и не хотите, чтобы он…

– Прошу прощения, - мужчина прервал принцессу и легонько коснулся ее подбородка, заставив посмотреть себе в глаза. Он улыбался легкой доброй улыбкой и смотрел девушку ласково, так по-отцовски, что Ирен на мгновение отпустила тревога. – Я хотел сказать, что теперь мы одна семья и если тебе будет трудно и захочется поговорить, то и я, и моя жена Лира с удовольствием тебя выслушаем и поддержим. Всегда, – он понизил голос до полушепота. – Даже когда мой несносный братец тебя ненароком обидит. Только скажи и он тут же пожалеет о том, что сделал.