А свадьба пела и плясала...
Шрифт:
Магу на миг показалось, что монарх потерял дар речи, с изумлением взглянув на свою сестру, но быстро взял себя в руки.
– А ты, сестра, гляжу, многому научилась. Еще немного и мне не захочется тебя отдавать.
– И не надейся, - с милой улыбочкой процедила невеста и приобняла Ника, чтобы показать строптивому брату кому она теперь принадлежит.
– Это, конечно, занимательная беседа, - произнес Филгус, - но, Ваше Высочество, вы не против, если я у вас ненадолго украду вашу многоуважаемую сестру?
– Если только она не против, - благодушно позволил король.
– А у меня спросить разрешение? – показно возмутился Ник.
–
– Это месть, да? – пробурчал им вслед обманутый в лучших чувствах целитель. – На твоей свадьбе я не крал Лиру, это она меня украла и заперла в кладовке с какой-то страшной женщиной и метлами!
Брат так и не обернулся, но зато на целителя очень внимательно посмотрел Ариан, своим недовольным видом напрочь лишив жениха и толики веселья.
А ведь он надеялся, что хоть на свадьбе своей сестры король поубавит свою неприязнь.
– Я Вам не нравлюсь, Ваше Величество? – обреченно вздохнул Никериал.
– Если бы вы мне не нравились, магистр Никериал Ленге, - мило улыбнулся король, отпив из бокала игристого вина, - то мы бы с вами встретились в ином месте и в иное время.
Нику всегда говорили, что у него длинный язык, но магу никогда не нравилась лицемерная дружелюбность и вместо того, чтобы молчать, он всегда выбирал спросить в лоб. Ирен всегда оберегала своего возлюбленного от излишнего внимания брата, но сейчас, когда она отошла, Ник, под воздействием двух бокалов вина и одной стопки ликера, набрался нужной смелости (или же глупости, как бы окрестил его выходку Филгус).
– И кто бы мог подумать, а ведь раньше мы с вами вполне мирно беседовали. Помните, наш разговор в Парнаско?
Ариан поморщился:
– Тогда мы были иными людьми.
– Готов поспорить.
– Отчего же.
– Да, тогда вы были принцем, а я чуть ли не преступником в глазах официальной власти, и сейчас вы король, а я просто муж вашей сестры, но неужели титулы поменяли нам характер? А банальная ответственность стала дороже чистой совести? Не поймите меня превратно, конечно, но я не понимаю, что могло так кардинально измениться, что при каждом удобном случае на меня смотрят, будто я на ваших глазах зверски расчленил любимую собачку?
Король нахмурился, но промолчал. По мнению самого Ника он молчал так долго, что бесстрашная легкость, которую подарило ему вино, успела улетучиться, оставив на прощание чувство неловкости и потаенного ужаса. И самое ужасное, рядом не было Фила или тем более, Ирен, чтобы спасти его от незавидной участи быть арестованным за оскорбление чести и достоинства монаршей особы.
– Как хорошо, что у меня нет любимой собачки, - дежурно улыбнулся Ариан. Нику даже показалось, что король что-то в этот момент смог пересилить в себе – его пальцы, сжимавшие тонкую ножку бокала, побелели от напряжения, что казалось, еще чуть-чуть и хрусталь мог треснуть. – Но зато у меня есть единственная сестра. Строптивая, своенравная – я не спорю, но любимая, которая решила, что будет счастлива лишь с каким-то магом, у которого мало того, что репутация совсем не блещет белизной, так еще имеются серьезные связи в высших кругах Совета магов. И теперь ответьте мне, Никериал Ленге, вы поверите в чистую любовь, лишенную корысти в столь явном мезальянсе? Что невинную леди не окрутили, воспользовавшись ее неопытностью ради своих целей?
– Я никогда не имел к Ирен меркантильного
– Может и нет, а может и да. Я вас не виню в случившемся.
Ариану не нужно было слушать оправдания своего зятя, он уже давно все решил про себя сам и менять свое мнение не собирался. И Ника это бесило, будто его вновь оклеветали, вытерли им пол, и в конце сказали, что его «не винят в случившемся». Он вновь был просто пешкой.
– Я вас тоже, - смог выдавить из себя маг. – Извольте мне откланяться.
Король коротко кивнул и Никериал торопливо покинул сей негостеприимный зал. Завернув в неприметный коридор, целитель облегченно выдохнул. Разыграть партию обиженного на всех мага, который не в силах вынести правды умчался прочь, украдкой наматывая сопли на кулак, было не так уж и сложно. Он потешил самолюбие короля, а сам смог быстро покинуть сие невыносимое общество без особых для себя последствий. Все же это была гениальная мысль – направить разговор в столь неприятное для самого мага русло, чтоб у него был повод беспрепятственно сбежать!
Ники повеселел. Да какая ему собственно разница, как о нем думают, ведь главное, что Ирен стала его женой, а его друзья и так прекрасно знают, какая он меркантильная сволочь. И конкретно сейчас быть ей «осужденному» магу было как никогда хорошо.
Молодую жену украл лучший друг, все остальные разбрелись по замку в поисках приключений, даже его личное бедствие по имени Мариан как-то присмирела, видимо, совсем отчаявшись добиться его внимания – Ник остался предоставленный самому себе, что безумно его радовало. У него было дело, которое не терпело отлагательств, и о котором он в тайне мечтал всю свою сознательную жизнь.
Стол со сладостями был истинным украшением всего праздника, жемчужиной, сокрытой в обеденном зале от посторонних глаз за прожаренным молодым бычком и композицией из трех фазанов, которых королевский повар сперва приготовил, а потом вновь обрядил в перья. Гости были заняты более питательной пищей, проходя мимо воздушных эклеров, пирожных, шоколадных конфет, посыпанных ореховой крошкой, фигур из медовой карамели – словом, мимо всего того, ради чего Ник готов был продать душу. А большой трехъярусный торт в кремовом абажуре и вовсе не удостаивался и чести быть растащенным по кусочкам.
Маг воровато огляделся.
Шоколад давно стал для него запретным блаженством, который манил, будто бутылка запойного пьяницу. Но можно было винить пьяницу в его зависимости? Друзья Ника считали что можно, и всеми силами пытались отвадить мага от сладкого. И сейчас целитель подозревал, что за столом следили, чтобы не дай Пресветлая, жених не объелся сладкого и не сбежал в нирвану от своих обязанностей.
Мужчина глубоко вздохнул сладковато-ореховый аромат, что источали сладости. Руки его дрожали в нетерпении познать неземное блаженство; он облизнул вмиг пересохшие губы, пожирая глазами пирамиду из круглых, словно наливных, шоколадных конфет. Они манили, они призывно звали, переливаясь на свету глазированными боками. Маг взял с подноса чистую тарелку, вилку и осторожно приблизился к прожаренному бычку, невольно косясь на заветный столик.