89-Я
Шрифт:
– За что? – строжусь, аж зубы сжал, чтобы не улыбнуться.
– За козла! – опять повышает голос, – Я расскажу, дай время. Не сразу же. Доверие сначала нужно заслужить.
– Все равно выходи, – зло как мог, пауза, – Поможешь мне воды набрать. Приехали. Вон река, – киваю головой в сторону.
Надо было видеть, как менялся ее взгляд на радостный и не верящий. Многое бы отдал, чтобы еще раз это увидеть. Ух! Мне аж понравилось. Смотрит по сторонам, видит реку. Выдохнула облегченно и даже улыбнулась.
– Сразу нельзя было сказать?!
– Тогда бы ты не извинилась.
–
Мы взяли канистры из багажника и направились к реке, она за мной по пятам. Ей одну, мне три.
– Какое сегодня число? – я аж оглянулся от ее вопроса.
– Двадцать пятое ноября. А что? – странно, что она спросила про дату.
– Ничего, – смотрит под ноги, задумалась.
– Ты давно одна бродишь?
– Не очень, – ответила тихо, мне показалось, она что-то считает что-то, ответ расплывчатый. Обычно называют точное количество дней. Решаю задать еще один стандартный вопрос:
– Где жила до этого?
С радостью называют адрес, а потом причитают, что все разрушено, но тут тоже тупик, отделалась расплывчато, не как все.
– Это уже не важно, – пауза, – Ты выстрелы слышал до того как натолкнуться на меня?
– Нет. Какие выстрелы? Где?
– Там были люди с автоматами, они убили женщину, а двоих забрали с собой, – и добавила, – На машинах.
– Странно, я вчера там все обходил, никого не было. Пришедшие, наверно, как ты.
– Ты ищешь выживших? – удивленно.
– Да, – хотел сказать не только я, но не сказал.
– И много нашел?
– Ты 89-а. И не я один ищу.
– Так много! Сколько же людей в лагере? Как вам удается скрываться от этих?
– Много болтаешь. Набирай, давай.
Но она не шевелилась, словно замерла, глядя на ту сторону реки, ушла в себя. Я ее не тревожил, набирал сам. Она так и стояла, замерев на месте и глядя в одну точку. Странная какая-то. Набрал все четыре, она так и смотрела, замерев. Иногда поглядывал на нее. Интересно о чем она думает? Канистры 20-ки она и одну не подымет. Взял две и пошел к машине, она хвостом за мной, даже приятно как-то. Мелькнула мысль « Хочу, чтобы такая красотка, бегала за мной по пятам». Здорово. Всякая дрянь в голову лезет!
– Сядь в машину, там тепло. Я принесу остальные и мы поедим.
Она послушалась, я пошел за оставшимися канистрами. Уже взял их, как услышал приближающийся рев моторов. Я не успею добежать, даже если брошу их, слишком далеко. Кричу ей и машу рукой, чтобы бежала ко мне. Свистнул.
– Эй! Сюда быстро!
Она услышала, оглянулась назад, но ее реакция поставила меня в тупик. Она прыгнула на водительское сиденье, завела двигатель. Махнула мне, чтобы я прятался, и газовала, ожидая их приближения, оглядываясь. Я охренел, но спрятался. Как только они ее заметили, рванула с места, уводя их за собой. Еще пару минут я матерился.
Пять минут подождал сидя на канистрах, покурил. Че делать? Она может, вообще не вернется?! До дома черт знает сколько. Делать нечего, надо выбираться. Твою же мать! Меня лишили транспорта! Этот район был мной плохо обследован. На обочине много брошенных машин,
Прошло два часа, я с рюкзаком за спиной, две канистры, две сумки, дошел уже до города. Еще километр и сворачивать, спускаться под землю. Жаль ее, красивая очень, молодая. Даже имени ее не узнал. Пусть лучше живая будет, просто заблудилась, не нашла меня. Ничего, сейчас разгружусь и пойду искать тебя 89-я. Найду где бы ты, не была. Живой или мертвой найду. Лучше живой. Ничего найду!
* * *
– Вы действительно пошли бы ее спасать после того как она бросила вас? – спросил Николос.
– Да.
– И где бы вы ее искали?
– Четкого плана не было, но… Она не бросила меня, она спасла, уводя их от меня. Это разные вещи. При этом совершенно меня, не зная и рискуя собой.
– Простите, можно я включу диктофон, вы не возражаете?
– Как угодно.
– Так будет проще, потом отработать детали.
Вейл никак не отреагировал, пока Николос возился с диктофоном.
* * *
Сзади рев мотора. Бросаю канистру на обочине и прячусь.
Она подъезжает медленно, смотрит по сторонам пристально, вглядываясь в темноту. Канистру увидела, остановилась, выскочила и давай кричать:
– Вейл! Вейл! Вейл! – мне нравился ее голос. То, как она произносила мое имя и легкая тревога и волнение в нем.
Я вышел из укрытия, улыбаясь, помахал рукой. Я был очень рад, что она вернулась. Живая. Рванула ко мне со всех ног радостно, улыбка до ушей. И со всего маха обняла меня, чуть не сбив с ног, аж сумка выпала. Мне неудобно стало, так меня еще никто не был рад видеть из выживших. Жмется, не отпускает. Поднимает глаза и радостно:
– Я нашла тебя! Я нашла.
– Нашла, – шепчу, умирая в ее глазах, мне кажется, она говорит о другом. Что она меня нашла по жизни, как мужчину. Мне нравиться эта мысль. Она дает мне тепло в душе. Сам одной рукой приобнял ее и не могу понять своих чувств. Словно обнимаю что-то родное, нужное, важное, что-то давно забытое, но только что найденное, долгожданное, такое необходимое, желанное. Как в детстве, когда мама обнимала.
– Помогу. Я помогу, – запрыгала, пытаясь забрать у меня сумки и подбирая упавшую сумку. Смешная. Она мне поможет.
– Не надо я сам. Вези нас домой, – не мог не улыбаться, – Я устал тут бродить.
– Домой? – суетится она рядом, – Это в лагерь?
– Домой это домой. Уже поздно, в лагерь пойдем завтра, а сейчас ко мне домой. Скоро рассвет и здесь будет не безопасно.
– А где твой дом? – удивилась она.
– Увидишь, до него ближе.
– Там безопасно?
– Ты сама в порядке? Целая?