8-й день недели
Шрифт:
Бергер помедлил с ответом. В пространстве кабинета повисла звенящая тишина. И первым её нарушил ветер, заглянувший в распахнутое окно и скрипнувший жалюзи.
– Скажи, Кола, а какие у тебя имеются доказательства? Или ты всё это придумал во сне?
Но тот пропустил издёвку мимо ушей.
– Отнюдь нет. Всё есть в открытых источниках, лежит на поверхности. Нужно только иметь желание знать. Например, в русской литературе много говорится о двоеверии. Причём в сугубо положительном контексте. В нашей истории христианство и язычество переплелись настолько сильно, что невозможно отделить от другого. Двоеверие
Бергер, имевший доселе равнодушный вид, встрепенулся.
– Ты назвал христианство правоверным. Ничего не перепутал?
– Ни капельки. Православие - это не религия, а вера. Православие означает "правь славили" и уходит корнями в русский ведизм. Так, первоначально христиане именовали себя правоверными, однако позже этот термин отошёл к исламу. И далеко не секрет, что эпитет "православный" христианство имеет только на русском языке. На остальных оно называет себя ортодоксальным. То есть правоверным. Кстати, в оригинале "Слова о Законе и Благодати" принимавшие участие в семи Соборах святые отцы прямо названы правоверными, а не православными. И, если внимательно прочесть преамбулу Федерального закона "О свободе слова и о религиозных объединениях", то можно самому убедиться, что используемые в нём понятия "христианство" и "православие" не тождественны. Христианство из правоверного стало именоваться православным лишь в 17 веке, после реформ Патриарха Никона. Что по историческим меркам совсем недавно. Русская Православная Церковь как официальное наименование утвердилось и вовсе в 1943 году, при Сталине.
– Он учился в Тифлисской духовной семинарии, - невольно вырвалось у Бергера.
– Совершенно верно.
– Согласился Кола.
– И лишь немного не доучился, получив возможность работать лишь учителем начальных народных училищ.
– С историей у вас порядок, - похвалил главред.
– Спасибо. А что касается нашей темы, можно добавить, что великое множество христианских праздников просто наложены на языческие.
Бергер насторожился.
– Например?
– Пожалуйста. Если опустить юлианскую, григорианскую и новоюлианскую календарные реформы, которые заслуживают отдельного разговора, то христиане отмечают Рождественский сочельник шестого января. А ещё раньше наши предки в этот день славили Велеса. Следующий день, 7 января, - великий христианский праздник Рождество Христово. Окончательное определение его даты было сделано в 431 году на Третьем Вселенском Соборе. Но за много веков до этого уже существовала, а в некоторых славянских странах жива до сих пор, рождественская традиция колядования. Молодые люди стучались в дома ипели рождественские песни, получая заэто деньги, угощение иподарки. Причем считалось, что для тех, кто проявит скупость, новый год окажется неудачным. Эта традиция берёт начало у языческого празднования Коляды- дня рождения одноименного бога. Этот наш древний праздник связан сзимним солнцестоянием исменой времен года. Ведь именно Коляда даровал Родам систему исчисления сезонного времени для ведения полевых работ - Календарь.
– Нда. Всё это, как говорится, предания старины далёкой, - тон главреда немного смягчился, - малопроверяемо, но чертовски привлекательно. Особенно детям.
– Разве?
– Усомнился Кола.
– Ведь этими вопросами, как вы выразились, "преданиями старины далёкой", занимались и занимаются весьма уважаемые учёные мужи. И не только они, но и обычные сподвижники-любители русской истории.
– Да я шучу, молодой человек.
– Бергер примирительно вскинул руки.
– Вы проделали большую важную работу. И действительно заслуживаете награждения.
Кола почувствовал, к чему клонит сидящий на подоконнике человек.
– Я могу привести огромное количество доказательств того, что всё, здесь изложенное -правда.
– Кола с отчаянием во взгляде кивнул на исписанные листы, впитавшие холодный люминесцентный свет бессонных ночей. И отёр со лба капельки пота, проступившие от напряжения. А человек, во власти которого было всё, покрылся плёнкой безразличия. Он мог казнить и миловать, то есть принять к изданию материал или отказать. Но предпочёл хранить молчание, словно упиваясь ситуацией. На мгновение вся Вселенная для Колы уместилась в пространстве небольшого, залитого солнцем, кабинета. И он возненавидел Бергера. На секунду. Потом всё прошло.
– Вы...вы мне отказываете?
– Поймите меня правильно, Кола.
– Бергер старательно подбирал нужные слова.
– "8-й день недели" специализируется на материале, который интересен массовому читателю. Читателю, не обременённому интеллектом. Наш покупатель предпочитает статьи, умещающиеся на одном развороте и которые он может осилить, потягивая любимое пиво. Он любит истории, в которых много крови, загадочного и таинственно-потустороннего. Даже если всё это - выдумка. Ведь главное для человека - возможность расслабиться после трудового дня, приобщившись к великому и непознанному. К тому, к чему он в своей серой безликой жизни никогда даже не приблизится. А вот подойти к газетному киоску или посетить наш сайт - это пожалуйста. Это легко. Это в его силах. И, что немаловажно, он всегда может самостоятельно прекратить процесс приобщения. Когда, например, почувствует, что его энергетическое поле расшатано и требует отдыха для восстановления. Он просто захлопывает страницы или выключает компьютер. Вот так. Всё легко, просто и непринуждённо. И - востребовано. Последнее для меня как весьма успешного журналиста и владельца газеты - самое главное.
Лицо Колы потемнело. Он без сил плюхнулся на стул, угрюмо уставившись в точку на противоположной стене. В голове засела противная мысль, что итог встречи очевиден, и заострять внимание на том, что дальше скажет Михаил Борисович, нет необходимости. Бергер, тем временем, оторвал пятую точку от подоконника и подошёл к сидящему юноше. Нагнулся, поднял продолжавший небрежно валяться портфель, и деликатно протянул Коле.
– Вам, Кола, надобно обратиться в серьёзное научное издание. Ваша работа - это их профиль. Говорю это как комплимент. Поэтому не унывайте...
– Но ведь вы даже не пролистали...
– вырвалось у парня с горечью.
– В этом нет необходимости, - парировал главред, - если вы сейчас без искажений передали информацию, содержащуюся в рукописи.
Кола молча кивнул.
– Ну вот и отлично, - продолжил Бергер, подходя к столу, - а мне лишь остаётся от всего сердца пожелать вам удачи. Как говорится, зелёного светофора по дороге к типографскому станку.
Кола сморгнул и окончательно взял себя в руки.
– Опубликовав мою рукопись, Михаил Борисович, или хотя бы часть её, вы могли изменить к лучшему хотя бы одну судьбу, - сказал он спокойным тоном, - но вы предпочли этого не делать.
– Да, мой друг.
– Бергер улыбнулся, - все мы в этой жизни делаем выбор.
Внезапный порыв ветра легко подхватил лежавшие на столе листы и утянул в распахнутое настежь окно. Кола вскочил и замахал руками, снова уронив портфель. Но безрезультатно. Высунувшись из окна по пояс, напряжённым взглядом всматривался в густой ковёр травы, скользил по пешеходной дорожке, проходившей вдоль здания редакции, и останавливался на прохожих, по воле случая оказавшихся поблизости. Однако следы пропажи отсутствовали. Не выдержав, окрикнул женщину, неспешно шедшую прогулочным шагом.