67-я параллель

Калько Анастасия Александровна

Чита, угрюмая молодая манулиха, названная в честь города, из которого была привезена, стала верной спутницей жизни манула Маси, но, в отличие от него, жить в доме наотрез отказывалась. Она предпочитала жилище, оборудованное под парадным крыльцом в доме Морского, где выводила и обихаживала котят и только хозяину разрешала иногда заглядывать к ним и даже брать на руки кого-нибудь из котят. К Веронике недоверчивая манулиха неожиданно отнеслась лояльно, даже разрешала изредка себя погладить, но к детям жену хозяина пока не подпускала.

"Тебе от них тоже большой пушистый привет!"

*

В эту ночь Вероника спала гораздо

лучше, чем накануне, благодаря плотно закрытым жалюзи на боковом окне. Проснулась она только в Инте, когда мимо ее отсека, в котором она теперь ехала в гордом одиночестве, с шумом покатил огромный чемодан мужчина из соседнего отсека. "Тундра, – подумала Вероника, садясь и приподнимая тяжелую штору, – вот мы и доехали до нее… Вот она какая!"

За окном тянулась равнина с густой, но приземистой растительностью, редкими тоненькими деревцами и кустарником. Потом замелькали привокзальные постройки и фонари. Состав постепенно замедлял ход, подъезжая к платформе.

Когда Ника закурила на перроне, что-то тонко прозвенело рядом с ее ухом. Другой комар попытался устроиться на ее ноге, и Ника топнула, отгоняя предприимчивое насекомое. Проводница, стоящая у вагона, тоже весьма ритмично притопывала ногами, отгоняя голодных тундровых комаров и отмахивалась.

Поезд стоял не у самого здания вокзала, а на каком-то отдаленном пути, где перрон представлял собой узкую полоску бетона среди переплетения рельсов и фонарей. Их свет выглядел тусклым и ненужным на фоне уже поднявшегося солнца. Несмотря на ранний час, холодно не было. Если бы только не комары, которые азартно атаковали вышедших из вагонов людей, утро можно было бы назвать идиллическим.

За Интой снова потянулась настоящая тундра – равнина с низкорослой растительностью и обилием сиреневых цветов иван-чая и белыми ромашками. Кое-где торчали худенькие прутики деревьев. На горизонте голубели силуэты гор. Полюбовавшись пейзажем около часа, Вероника зевнула. И в сонной тишине почти опустевшего вагона снова вытянулась на полке и сладко заснула. "Еще часа 2-3 можно поспать… А потом – завтракать и готовиться к прибытию. Через 4 с половиной часа – Воркута…"

*

Проснулась она через 3 часа, свежая и бодрая. Душ и кофе в стакане с фигурным подстаканником, принесенный проводницей, взбодрили еще больше. Ника быстро сложила вещи, переоделась, и, услышав, что проводница говорит напарнице "Там с утра дождит", достала плащ-пончо. До приезда оставалось 45 минут.

Мимо мелькали какие-то постройки, похожие на склады или заводские корпуса, заборы, полустанки. На одном из них у закрытого шлагбаума возвышался грузовик "Ямал" высотой почти вровень с поездом и с могучими широченными колесами. С другой стороны, за окном бокового места тянулась тундра – на сколько глаз хватает, почти до горизонта. Веронике не верилось, что всего двое суток тому назад они с Витей и Наумом пробирались по пробкам Заневского проспекта, пересаживались в трамвай и пили кофе на вокзале у робота-баристы. Теперь казалось, что это было очень давно и на какой-то другой планете, а здесь вся Земля состоит из сплошной тундры – равнина, густо заросшая травой, сиреневым иван-чаем, ромашкой и какими-то желтыми цветами…

За окном замелькали привокзальные постройки. Поезд замедлял ход.

"Очень скоро поезд расстанется

с этим зимним пасмурным днём.

Я прошу тебя, пусть останется

что-нибудь на память о нём!
–

вспоминая

стихотворение Риммы Казаковой, Вероника зашнуровала ботинки и сунула пончо в карман ветровки.
–

Чтоб хоть строчка – горькая, дымная,

словно искорка от костра,

проросла, как семечко дынное,

на побеги так же щедра…"

Поезд неспешно подтягивался к вокзалу, блестевшему под мелким дождем. Мокро блестели бока декоративного черного паровозика у платформы. Желтое здание вокзала на фоне пасмурного неба казалось еще ярче, словно бросая вызов хмурому утру. Ника надела пончо, надвинула капюшон, осмотрелась – ничего не забыла! – и взяла свой багаж.

Выходя на перрон и прощаясь с приветливой проводницей, Ника вспомнила последние слова из повести Сергея Довлатова "Филиал": "Закурив, я вышел под дождь…"

Пончо надежно защищало от холодных дождевых капель, капюшон надежно прилегал к голове и не сползал от ветра. А ноги в добротных армейских ботинках из интернет-магазина "Арсенал" оставались сухими, даже ступая по лужам. Ника порадовалась, что купила их – кроссовки, конечно, были легче, но быстро промокали и потом долго сушились. А она ухитрялась вляпаться в пару луж всякий раз, когда спешила от парадной к метро. На работе приходилось постоянно держать запасную пару обуви и носки для таких случаев… А в берцах ничего не страшно.

Немногочисленные пассажиры, доехавшие до конечной станции, потянулись куда-то в сторону, видно, к запасному выходу с вокзала. А Ника вошла в солнечно-желтое здание. Ей было интересно посмотреть, как выглядит изнутри вокзал отдаленного северного города.

Зал ожидания украшала скульптурная группа: оленевод с упряжкой возле чума. Ника тут же сделала селфи. Покупая тут же стаканчик доппио, она расспросила буфетчицу и узнала, что до улицы Парковой, где она забронировала себе квартиру, нет прямого транспорта – нужно доехать до площади Юбилейной и подняться мимо театра и почтамта.

Ника вышла на площадь и закурила, с интересом осматриваясь. Дома с маленькими окнами и крошечными, как в кукольном домике, балконами, окружили привокзальную площадь. На одном из них краснели буквы "Счастливого пути!", сохранившиеся, судя по виду, еще с советских лет или стилизованные под 70-е годы. Ярко-желтый автобус у остановки. И совершенно невиданное количество цветов – сиреневых, белых, желтых – у каждого дома. Иван-чай и ромашки тут вымахали почти по пояс взрослому человеку. Трогательно-маленькие зонтики борщевика возвышаются на почти двухметровых стеблях. Радуясь долгожданному лету, все живое на севере словно спешило расцвести попышнее, налиться соком, напитаться солнечным светом, показать себя во всей красе.

Холода не было – даже дождливым утром воздух не остыл. "Градусов 20", – подумала Ника и, увидев вывеску "Теремок" с изображением пузатого самовара и ватрушек, двинулась туда – ветерок донес до нее аромат свежей выпечки, и Ника вспомнила, что завтракала где-то после Сейды, несколько часов назад, очень легко, и уже успела проголодаться. Покупая булочки, Ника узнала у продавщицы, что к торговому центру идет маршрутка с Центральной площади, со стороны здания "Воркутауголь", а до Юбилейной можно доехать, например, 32-м автобусом – "вон он людей высаживает, сейчас на ту сторону на посадку поедет", – женщина за прилавком протянула Нике теплый ароматный пакет и сдачу, – как раз успеете. Проезд 24 рубля стоит".