432 часа
Шрифт:
— Лгунья, — прошептал он мне на ухо.
— Я голодна, — настаивала я, выдавая ему половину правды в надежде, что он воспримет это как чистую правду и забудет об этом.
— Я тоже. Но твои глаза выглядят так не из-за этого.
— У меня с глазами все в порядке, — сказала я, отводя взгляд.
— Если ты беспокоишься о сохранности своих трусиков, не волнуйся, — сказал он, и я услышала ухмылку в его голосе. — Они в безопасности. Прямо здесь, у моего сердца, — сказал он, направляя мою руку туда.
— Ты смешон, — сказала я ему, но он добился своего.
Он заставил меня улыбнуться.
И
— Тебе это нравится, — выпалил он в ответ, наклоняясь, чтобы на секунду прижаться своим лбом к моему. — Так что, еще минут сорок или около того скучной чепухи, и мы сможем сбежать?
— Звучит примерно так, — согласилась я и внезапно почувствовала, что разрываюсь на части. Между желанием сбежать с ним за фаст-фудом в нашей официальной одежде и желанием растянуть вечер как можно дольше.
Было ли это достаточно долго или нет, но примерно через сорок пять минут мы уже выходили из парадных дверей и спускались по ступенькам к моей ожидающей машине.
А на заднем сиденье лежало то, чего раньше там не было.
Белый конверт.
— Что это? — спросил Брок, садясь рядом со мной и глядя на конверт, который я держала в руках.
— Я не знаю. Раньше его здесь не было, — сказала я ему. — Может, мне его открыть?
— Пока нет, — сказал он, осторожно беря его за самый край и опуская в карман на дверце. — Мы будем действовать осторожно. И пинцетом, — сказал он, протягивая руку, чтобы сжать мое колено. — Нам не надо зацикливаться на нем, — сказал он. — И мы спросим Митчелла, не видел ли он кого-нибудь возле машины.
— Скорее всего, он этого не видел. В дни, которые могут затянуться надолго, я говорю ему, что он может пойти перекусить или выполнить свои поручения, при условии, что он вернется к тому времени, когда мероприятие подойдет к концу. Так что, если бы он был в ресторане, он бы ничего не увидел.
— Тем не менее, мы спросим.
Так он и сделал.
Митчелл выглядел почти виноватым из-за того, что ничего не видел.
Но мы постарались не зацикливаться на этом, когда вошли в залитое флуоресцентным светом заведение быстрого питания и встали в очередь позади группы подростков, которые открыто, уставились на нас, когда мы вошли.
— Печально, что блюдо из фаст-фуда, которое стоило пару баксов, оказалось вкуснее, чем блюдо, которое стоило, сколько там, восемьсот за тарелку?
— В этом году оно подорожало на сотню, — сказала я ему, обмакивая картошку фри в медовую горчицу.
— Интересный выбор, — заметил он, намазывая соус для барбекю.
— Почти такой же интересный, как твой вариант смешать апельсиновую газировку с лимонно-лаймовой, — покачала я головой, глядя на него.
— Не отказывайся, пока не попробуешь, — сказал он, протягивая руку через стол, чтобы взять один из моих наггетсов.
— Эй, — проворчала я.
— Ты съела половину моих луковых колец, — напомнил он мне.
И это было так… нормально.
Более нормальным, чем большинство вещей в моей жизни.
Потому что, несмотря на наряд, этот момент не имел ничего общего с той жизнью, которую я построила. Мне не нужно было поддерживать имидж, не нужно было пытаться доказать, что я чего-то стою.
Это была просто я. И мои предпочтения. И мужчина, в которого
А волновалась я, потому что у этого романа был срок годности.
Когда он поймет, кто хочет мне навредить.
Он уйдет.
И я остро осознаю внезапную пустоту в своей жизни.
— О-о-о. Куда ты ушла? — спросил Брок, заставив меня поднять на него взгляд.
Пойманная, я знала, что не смогу сказать ему правду.
Поэтому я придумала ложь.
— Прости. Просто вспомнила, как была в больнице, — сказала я ему. — Свет здесь…
— Да, — сказал Брок, кивая. — Я помню.
— Ты… помнишь? — спросила я, нахмурив брови.
Брок отложил картошку фри, которую только что взял.
— Ты не единственная, кому пришлось потратить некоторое время на 5150, милая. Хотя в моем случае это было оправдано.
— Ты не обязан мне говорить, — сказала я ему, потянувшись через стол, чтобы накрыть его руку своей.
Однако он проигнорировал мое предложение.
— Меня выгнали со службы, — сказал он, взглянув на меня. — Я не могу много говорить о том времени, но давай просто скажем, что меня наняли заниматься кое-каким темным делом. И я делал это темное дело. Долгие годы. До тех пор, пока это неизбежно не испортило все здесь, — сказал он, постукивая себя по виску.
— Я не могу себе представить.
— Я выбился из сил, не зная, куда идти. Я не мог удержаться на работе. Довольно скоро я бросил попытки. Я пил, спал со всеми подряд, бездельничал и ни хрена не делал. В конце концов, без всякой терапии, которая помогла бы разобраться с тем дерьмом, что творилось у меня в голове, в голову начали закрадываться мрачные мысли. А потом эти мысли, да, они превратились в действия, — сказал он.
— О, Брок, — сказала я, сжимая его руку.
— Технически, первый раз был несчастным случаем. Самолечение пошло наперекосяк, — сказал он мне, пожимая плечами. — Но из-за того, что я был на грани смерти, мне пришлось отправиться в поездку на машине скорой помощи и устроить себе небольшой отпуск, где я ходил в тапочках и занимался групповой терапией.
— Я не могла дождаться, когда сниму эти тапочки, — сказала я.
— Им каким-то образом удалось предотвратить похолодание в том месте, ничего не делая, — согласился он.
— Как долго ты там пробыл? — спросила я.
— Только в обязательном удержании. Я не собирался пытаться покончить с собой, поэтому они отпустили меня и посоветовали обратиться за помощью к психотерапевту и лекарствам от ПТСР. Предупреждаю, спойлер, я этого не делал.
— Ты еще не был готов.
— Нет, — согласился он, кивая. — Похоже, что нельзя заставить кого-то быть готовым принять свое психическое заболевание. Иногда тебе просто нужно пройти через это какое-то время. После того, как я вернулся, я некоторое время был осторожен. Но потом кошмары вернулись. Как и способы отвлечься и заглушить себя. Однажды ночью, может быть, год спустя, у меня был очень плохой день, за которым последовала очень плохая ночь. А потом еще одна. И еще. Потом я снова принял несколько дополнительных лекарств и получил свой собственный шрам, — сказал он, потянувшись, чтобы одернуть галстук-бабочку и показать шрам на шее, который я раньше не замечала.