432 часа
Шрифт:
— Он изменял ей?
— Да.
— Ну, тогда, думаю, я не могу винить ее за мелочность. Тебе понравилось мероприятие?
— Несмотря на всю эксклюзивность, на небольших мероприятиях меня кормили лучше.
— Это именно то, что я сказала, когда сходила туда в первый раз! — сказала я, вскидывая руку, потому что раньше никто не говорил ничего негативного по этому поводу. — Что такого в «эксклюзивных» мероприятиях, что еда должна быть безвкусной и недостаточно калорийной, чтобы накормить младенца? По дороге домой мне пришлось заехать за
— Значит план такой.
— Какой?
— Мы поедим на благотворительный вечер. Позволяем тебе потратить немного денег. Подавимся отвратительной едой. А потом мы с тобой перекусим чем-нибудь по-настоящему сытным по дороге домой.
— Звучит идеально, — согласилась я, когда в моей голове зазвенели тревожные звоночки о том, как сильно мне понравилось, что он употребил слово «домой».
— У тебя уже есть платье? — спросил он. — Или нам нужно как-то втиснуть сегодняшний поход по магазинам?
— У меня нет ни одного, которое я бы еще не надевала, — призналась я. — Но я могла бы попросить Кэма подобрать мне что-нибудь из одежды. Он лучше меня разбирается в вечерних нарядах, — сказала я, потянувшись за телефоном.
— Что? — спросил Брок, когда мгновение спустя я улыбнулась, уткнувшись в свой телефон.
— Кэм. Он уже был в магазине и фотографировал варианты.
— Ты когда-нибудь брала его с собой?
— В позапрошлом году. Хотя ему и нравились место и выпивка, он был несчастен. Кэму нравятся такие аспекты богатства, как красивая обувь и хорошее шампанское, но он не выносит духоты.
— Однажды мне пришлось выдержать полуторачасовую дискуссию о ремонте яхты, — сказал Брок.
— Вот именно. Это определенно может быть скучным. Если мне придется слушать, как еще один человек говорит о гольфе, я могу напрячь свои глаза, чтобы не закатывать их.
— Почему всегда только гольф? — спросил Брок, качая головой. — Они могли бы заниматься любым другим видом спорта, но они выбирают гольф?
— Я думаю, это что-то среднее между спортом и бизнесом, — сказала я. — Я помню, как кто-то посоветовал мне, когда я только начинала добиваться определенных успехов, инвестировать в членство в очень эксклюзивном клубе, просто чтобы общаться с богатыми людьми. Как бы отчаянно я ни нуждалась в связях в те дни, я не могла заставить себя сделать это.
— Возможно, это и к лучшему. Там по-прежнему царит атмосфера «только для парней». К тебе бы постоянно подкатывали.
— Я тоже так подумала, — согласилась я.
— Во сколько начинается благотворительный вечер? — спросил он.
— В восемь.
— Но ты же не хочешь прийти туда в восемь.
— Нет, не хочу, — согласилась я. — В восемь двадцать надо быть там. Так что выезжать отсюда буду в десять минут.
— Я буду готов, — сказал он мне.
Думаю, я просто не была готова к тому, насколько он будет готов.
Я
Но это был не просто костюм.
Это был классический деловой костюм с черным галстуком.
Однобортный черный смокинг из «баратеи» с шелковыми заостренными лацканами и потайными пуговицами. Под ним была белая вечерняя рубашка «марселла» с нагрудником, двойными манжетами и дорогими на вид запонками. Брюки были хорошо облегающими, не слишком узкими и не слишком свободными, а его черные ботинки выглядели блестящими и в хорошем состоянии.
Большинство мужчин ошибались с галстуком-бабочкой.
Он всегда был слишком мал или слишком широк, из-за чего их головы казались непропорциональными.
Но Брок отлично справился и с галстуком-бабочкой.
На самом деле, он действительно хорошо в нем смотрелся. Что далось ему легко.
— Ух ты, — сказал Брок, когда почувствовал, что я стою рядом, и повернулся, чтобы посмотреть.
Это было хорошее «ух ты ». У него перехватило дыхание. Как будто я забрала его.
Не буду врать. Брок не выходил у меня из головы, пока я просматривала варианты Кэма, прикидывая, что больше всего подойдет к моей фигуре, будет уместным, но при этом сексуальным.
Я остановила свой выбор на платье длиной до пола, очевидно, зеленого цвета, такого насыщенного, что оно казалось почти черным. Оно было с открытыми плечами и глубоким разрезом между грудей, который создавал видимость ложбинки, но на самом деле скрывал что-либо от посторонних глаз. Оно было с завышенной талией, обтягивало бедра, а от колен переходило вниз в стиле русалки.
— Ты украл мою реплику, — сказала я, одарив его мягкой улыбкой.
— Ты не так часто делаешь это со своими волосами, — сказал он мне, делая один шаг вперед. Как будто не доверял себе, чтобы подойти еще ближе.
На самом деле, я почти никогда не носила волосы распущенными. Когда я их зачесывала наверх, это позволяло мне не суетиться, пока я подолгу работала в офисе.
Потом, когда я возвращалась домой, я не могла их распустить, потому что они сильно деформировались из-за того, что я провела так весь день, поэтому я просто продолжала их оставлять как есть.
Конечно, прическа тоже была бы вполне уместна на вечеринке, но вместо этого я тщательно вымыла, высушила и уложила волосы, желая придать им мягкий и женственный вид на вечер.
Я никогда не была помешана на макияже, но я нанесла немного туши и легкой подводки вокруг глаз, а также слегка подкрасила губы. И, возможно, нанесла немного румян, чтобы подчеркнуть скулы.
Я отказалась от ожерелья, но выбрала простые серьги-капли с изумрудами в форме слезинок весом в два карата.
Я стремилась к сдержанности и классике.
Колец и браслетов тоже не было.
Просто пару капель моих фирменных духов.
Вот и все.
— У меня проблема, — сказала я ему.