365
Шрифт:
Девушка понимала. Она только укоризненно покачала головой, словно отмечая, что не ожидала от родительницы ничего другого, и грустно посмотрела на Игоря. Тот пожал плечами; он теперь почти выступал на стороне отца.
— Надя, — раздался холодный тон Николая Андреевича. — Эта квартира не принадлежит ни тебе, ни мне. Ты можешь претендовать только на…
Янка потянула Игоря за рукав, уводя из дома. Уже из-за закрытых дверей до них донёсся громкий вопль матери, и девушка втянула голову в плечи и бросилась вниз по ступенькам.
Только когда они оказались на улице, в сравнительной
— Они что, разводятся? — недоверчиво спросила она. — Серьёзно? Но… Ведь должна быть какая-то серьёзная причина.
Игорь хмуро покачал головой.
— Отец изменил маме, — коротко сообщил он. — С моей тещей. Они когда-то встречались, ещё до того, как папа с мамой познакомились.
Яна вмиг побледнела и попятилась, словно не в силах поверить в то, что сказал Игорь. На её лице отразился вполне логичный в такой ситуации шок, и девушка застыла, хватая ртом воздух. Ольшанскому показалось, что сестра вот-вот потеряет сознание, так сильно она побледнела. Наверное, Яне хотелось провалиться под землю, лишь бы только не слышать и не знать ничего о родительских дрязгах.
— Как он мог? — прошептала девушка. — Это ведь так низко… Она же его жена! Измена — это…
Игорь промолчал. Он долго искал в себе силы понять отца, и с каждым днём всё больше и больше понимал, что не в силах осуждать его. Конечно, в самом начале это было очень просто, но с каждым днём он всё чаще приходил к выводу, что мама — далеко не невинная жертва. Слишком долго она испытывала терпение своего мужа, слишком неискренними были их чувства, чтобы выдержать преграду в виде Ольги.
— Пойдём отсюда, — предложил он. — Я хотел спросить, почему они Лерку из дому выгнали, но, думаю, сейчас это будет неуместно.
— Наверное, потому, что это не мамина квартира, — глухо ответила Яна. — И не папина. А бабушкина. И папа тут оставаться чужим не даст. И маме теперь тоже. Она к тебе придёт. Или ко мне. Попросит поселить у себя. Не соглашайся, одна ерунда… Тьфу! Отвезёшь меня домой?
— Отвезу, — кивнул Игорь, но слова сестры оставили по себе какой-то горький, неприятный осадок.
Он столько времени потратил, чтобы простить отца, а Яна вот так просто нашла объяснение отцовским действиям и сразу же подумала о квартире… С одной стороны, это казалось странным, с другой — Игорь знал, что не вправе осуждать сестру. Не после того, как сам так легко отпустил ситуацию и закрыл глаза на всё то, что происходило в их семье.
124 — 123
124
30 декабря 2017 года
Суббота
Забыться — единственный способ сохранить нормальное настроение и войти в новый год счастливыми людьми. Игорь и Саша, не сговаривались, оба заняли такую позицию, поэтому, собирая вещи и вытаскивая Магнуса из чемодана каждые пять минут, они смеялись, как ни в чём ни бывало, и надеялись на то, что дурное настроение поддастся деланному веселью.
— Не корми его слишком часто, — повторила в сотый раз Саша. — Если будешь перекармливать, он ещё поправится.
— И,
Кот упрямо дёрнул лапой, метя Игорю в лицо, но дотянулся только до груди и жутко взвыл, как всегда, пугая весь дом. Ольшанский посмотрел на часы и вздохнул. До отъезда на вокзал оставалось часа два, вещи были собраны хорошо если наполовину, и это притом, что они с Сашей принялись за дело, наверное, в семь или в восемь утра. Привычка вставать рано из-за Бонечки сохранилась до сих пор, и под ворчание сонной Леры с дивана они даже не блуждали, а бегали туда-сюда по квартире, отказываясь перестраивать биологические часы.
Валерия выглядела смущённой. Сессия у неё уже закончилась, никаких дел в Виннице не было, можно и уехать, и Магнус оказался единственным шансом не возвращаться в родную деревню и не окунаться в привычный и, очевидно, раздражающий быт.
В чём-то Игорь мог её понять. С другой стороны, так сбегать от родного дома — не слишком правильно, но, если б не Лера, пришлось бы оставаться дома или везти кота с собой, а Магнус был из тех животных, что запросто испортят любой отдых, причём кому угодно, хоть собственному хозяину, хоть совершенно чужому человеку.
Вот пусть Лера и мучается.
— Не оставляй никаких колбасных шкурок и пакетиков, — продолжила Саша, воспользовавшись моментом и закрыв-таки первый чемодан.
Магнус, поняв, что как минимум одно вместилище для него уже заблокировано, вывернулся из Игоревых рук и шмыгнул во второй, лапой дёрнул крышку и засел в темноте тихо-тихо.
Игорь и Саша переглянулись.
— Сработало? — как назло громко спросила Лера. — А почему нельзя оставлять колбасные шкурки и пакетики?
Саша горестно закатила глаза.
— Потому что он их съест, отравится и нет, дорогая, не умрёт тебе на счастье, а испачкает всю квартиру и обязательно выкарабкается. И будет мстить!
Она тоскливо наблюдала за тем, как Магнус пулей вылетел из чемодана, осознав, что его там и собираются закрыть до лучших времён.
— И кто тебя тянул за язык? — Игорь со вздохом взглянул на Леру и, подняв вещи из дивана, опустил их в пустовавший прежде Магнусов чемодан.
Кот возмущённо фыркнул и отвернулся, а потом с гордо задранным хвостом зашагал прочь. Ольшанский знал, что это лишь обманный манёвр, потому, вместо того, чтобы выдохнуть с облегчением и сбавить темпы, поспешно уложил все оставшиеся вещи и захлопнул крышку.
Магнус понял, что его разоблачили, в самую последнюю секунду. Он бросился вперёд, собираясь запихнуться-таки поверх одежды, аптечки и прочих вещей, но Игорь сыграл на опережение, закрыл чемодан и перехватил кота в полёте.
Тот, разумеется, не собирался сдаваться. Махнув лапой так, что у Ольшанского появилось целых три новых шрама на щеке, он громко взвыл, вырвался из его рук и тоскливо направился прочь, поняв, что последний его шанс истрачен.
— И будь аккуратна с ним, — подытожила Саша. — Чтобы, когда мы вернёмся, и ты, и Магнус, и квартира были целыми и невредимыми.