365

Либрем Альма

— Тогда почему не Яну?

Игорь вспомнил о женихе сестры, который едва не прирезал его в день первого знакомства, представил себе реакцию на вреднючего кота, забирающегося под одеяло именно в тот момент, когда это точно не надо делать, вздрогнул и протянул:

— Ну, Магнусу с одинокой женщиной будет спокойнее, а Янка постоянно на работе…

Аргумент Сашу не впечатлил. Она явно придерживалась иного мнения о спокойствии собственного котяры, потому только щёлкнула языком, недоверчиво косясь на супруга.

— Игорь, —

осторожно промолвила она, — ведь ты понимаешь, что Еве Алексеевне будет трудно с ним? Магнус в течении двух минут может весь дом с ног на голову перевернуть. А если он её оцарапает? Или укусит? Доведёт, в конце концов, и она разнервничается, поднимется давление? Я не готова так рисковать.

Разумеется, её слова звучали очень здраво. Как бы Игорь ни противился мысли о том, что бабушка — отнюдь не молодая женщина, не может бегать, как двадцатилетняя, по квартире за сумасшедшим котом, реальность от его упрямства не менялась.

— Я не поеду, — твёрдо произнесла Александра, — если мы не найдём, на кого его оставить.

— Можно попросить Лёшку, — предположил Игорь. — Мы ж сидели с Боней. Почему он не может с котом?

Ответ Ольшанский так и не услышал. Раздался звонок в дверь, и все Сашины возражения по поводу того, что Магнус испортит людям выходные, растворились в громкой трели. Кто-то был назойлив и раз за разом повторял свои попытки. Игорь представлял, как неизвестный или неизвестная бьёт ладонью по кнопке, не желая подождать и минуты, пока хозяева дойдут до двери, и испытывал страшное желание открыть и прикрикнуть на гостя.

На пороге оказалась Лера. С чемоданом. Быстро-быстро заморгав при виде Игоря, она бросилась к нему на шею, так крепко обхватила руками, что тот едва не задохнулся от её напора, и громко взвыла.

— Они меня выгна-а-али!

Игорь так и остался стоять с опущенными безвольно руками. Обнимать Леру в ответ ему хотелось меньше всего на свете, оттолкнуть её от себя казалось невозможным, потому что девушка вцепилась мёртвой хваткой и грозилась его придушить.

Выглянувшая в коридор Саша застыла от удивления. Наверное, меньше всего на свете она ожидала увидеть именно Леру.

— Можно я у вас останусь? — всхлипывая, прошептала девушка. — Мне идти больше некуда. И с общаги попрут среди зимы. И твой отец меня за дверь вышвырнул. И…

Она разрыдалась пуще прежнего, и Игорь, отцепивший наконец-то чужие руки от своей шеи, только горестно вздохнул и оглянулся на жену.

Александра выглядела совершенно беспомощной. Ей явно не хотелось позволять Лере остаться — слишком свежи были неприятные воспоминания о её пребывании здесь.

— Игорь, — протянула она, явно пытаясь произнести это так, чтобы Ольшанский понял общий настрой. — Ты ведь понимаешь, что нас две недели не будет дома.

— Я буду паинькой, — взмолилась она. — Я буду вести себя тихо-тихо! Пожалуйста!

— Сашуль, —

Игорь тоже моляще посмотрел на жену. — Ведь нам не с кем оставить Магнуса. А Лера вполне может с ним посидеть. Правда ведь, Лера?

Девушка спешно закивала, причём с таким видом, словно он только что предложил снять звезду с небес и подарить ей весь мир на блюдечке с голубой каймой.

— Пожалуйста, — повторила она ещё раз, и Саша вздохнула, понимая, что заранее проиграла бой за пустоту в их квартире.

К тому же, им действительно надо было оставить на кого-то кота.

— Только, — с угрозой протянул Игорь, — мы съездим к родителям. И уточним, почему именно тебя выгнали. И если я узнаю, что причина была уважительной…

Но это, кажется, Леру отнюдь не испугало. Она только кивнула, глядя на него всё ещё заплаканными, но уже сияющими от счастья глазами.

125

29 декабря 2017 года

Пятница

Саша осталась дома. Игорь мог понять причины, по которым она это сделала, и с удовольствием убрался бы тоже из родительской квартиры куда подальше.

Если честно, он ожидал неловкую тишину за столом, чесночные котлеты или какую-нибудь ещё гадость, косые взгляды отца и матери… Но родители даже не заметили его приход.

Ольшанский зашёл на крик. В тот момент, когда он остановился на пороге комнаты, в отца как раз летела чашка. Тот успел отступить в сторону, и стекло, ударившись о стену, разлетелось множеством осколков. Николай Андреевич укоризненно посмотрел на жену и попытался возразить как-нибудь против её воплей, но не успел.

— Как ты можешь?! — воскликнула она. — Как ты вообще посмел полезть в постель к этой… к этой…

Игорь зажмурился и попятился, выслушивая огромную дозу не слишком цензурных высказываний в бок собственной тёщи. Мать бушевала; ей явно хотелось выплеснуть всю ненависть, скопившуюся в душе, на мужа.

Надежда Петровна схватила следующую чашку, и Игорь понял, что сервиз был заготовлен заранее, и она планировала его разбить. Мать всегда устраивала такие истерики, когда пыталась добиться чего-нибудь, и она свято полагала, что это сработает и сейчас.

Жуткая догадка, мелькнувшая у него в сознании, грозилась одержать подтверждение.

— Развод! Конечно же, я подаю на развод! — рычала мать, и Игорь почти добрался до двери, надеясь, что он так и уйдёт незамеченным. — Ты вылетишь из этой квартиры пулей, понял? Я больше никогда не позволю такой свинье, как ты, прикоснуться к себе хотя бы пальцем…

Ольшанский почувствовал, как открывается дверь за его спиной, и поймал Яну за запястье.

— Не ходи туда, — прошептал он на ухо сестре, притягивая её к себе. — Мама вошла в раж, кричит и бросается вещами. Ты сама понимаешь, что это значит.