33 счастья
Шрифт:
– Туда, – сказал Юрий.
Молодые люди пошли вниз, продолжая напряженно прислушиваться. Их шаги гулко разносились под сводами туннеля.
– Как бы не опоздать, – проговорила Виктория, – человек кричал. Может, злодей как раз убивал его? Или динозавр вылупился и уже терзает нашего несчастного коллегу своими страшными когтями?
Бадмаев вытер пот со лба. И первое, и второе предположения выглядели очень, очень страшными.
– В любом случае, мы сделаем все, что можем, – сказал он, – я только боюсь, что наш убийца так просто не сдастся. Я не
В ту же секунду луч фонарика выхватил из темноты сплошную каменную стену. Дальше пути не было.
От яркого света у Евы заболели глаза. Девушка зажмурилась. Перед ее глазами плавали яркие круги. Когда зрение восстановилось, Ершова осмотрелась. Прямо под ее ногами лежал скелет. Череп таращился на девушку пустыми глазницами. Если бы Ева не была сотрудницей спецслужб, она бы закричала или заплакала. Вместо этого девушка попыталась определить, как давно умер этот человек. В кармане рюкзака нашлись посеревшие останки какого-то журнала, но ни названия, ни года выпуска ей разобрать не удалось. Часы на руке остановились на отметке без двадцати четыре. Мобильного телефона не было, каких-либо записей – тоже.
– Бедный парень, – проговорила Ева, – как же неудачно все для него сложилось.
Пообещав себе, что обязательно вернется сюда и похоронит погибшего туриста по-человечески, Ева поправила на лбу фонарик, повесила на плечо веревку и двинулась вперед. Шла она недолго. Сразу же за поворотом был завал. Ева стояла и со смешанным ощущением паники и ужаса смотрела на крупные валуны, преградившие ей путь – так же, как и несколькими годами раньше они преградили путь несчастному туристу, погибшему от голода и истощения. Несколько камней лежали чуть в стороне. Видимо, турист пытался копать, пока не выбился из сил.
Ева с трудом перевела дыхание. Ее сердце тяжело билось от страха. Она находилась в нескольких километрах от того места, где оставила раненого полковника, и шансов, что ее кто-то найдет, не было абсолютно никаких. Можно было попытаться вернуться обратно, но Ершова не сомневалась, что поступающая с поверхности вода уже поднялась настолько, что перекрыла проход.
Теперь Ева не могла пройти ни вперед, ни назад. Девушка тяжело вздохнула, засучила рукава и принялась разбирать завал.
– Куда это вы карабкаетесь? – громко спросил Игоря Георгиевича академик Защокин.
Его тон не предвещал ничего хорошего. Слюнько набычился. Марьяна залезла в кузов грузовика и села на свой чемодан. Теперь ее нельзя было бы сдвинуть даже подъемным краном.
– Мы заплатили, – язвительно пояснил Слюнько, – остальное вас не касается.
– Это наша машина! – взревел Защокин.
– Как бы не так, – отозвалась Филимонова, – она принадлежит тринадцатому АТП Краснодара, а вовсе не вам.
Было слышно, как Александр Павлович заскрежетал зубами.
– Пока вы не выйдете, мы никуда не поедем, – отрезал он.
– Ну и пожалуйста, – пожала плечами
Пользуясь тем, что все отвлеклись на их перебранку, Бубнов подошел к Алене и нежно взял ее за руку. Юная Защокина ответила ему страстным взглядом и крепко сжала его пальцы.
– Мы едем вместе с вами, – шепнул девушке Дима, – ты рада?
– Очень, – ответила Алена и зарделась, как майская роза. – Я просто счастлива, что смогу узнать тебя поближе.
– Я тоже очень рад, – ответил Бубнов, сжимая запястье Защокиной. – Честно говоря, недавно я перенес большое любовное потрясение, но, когда я увидел тебя…
Аспирант запнулся. Алена смотрела на него блестящими глазами.
– И что – когда ты увидел меня? – спросила она тихо.
– То понял, что ранее у меня было всего лишь легкое увлечение. Зато теперь…
– Теперь все по-настоящему! – выдохнула девушка.
– Да!
В этот момент послышались звон, грохот и громкий мат. Бубнов и Алена посмотрели вниз. Один из коллег Александра Павловича таки вытолкнул из грузовика многострадальный чемодан профессора. Коньяк, чей запах к тому моменту стал несколько приглушенным, заблагоухал с новой силой. Что касается аппаратуры, то разбилось даже то, что еще каким-то чудом оставалось целым.
– Что ж вы ругаетесь нехорошими словами? – строго спросил академик профессора. – А еще ученый!
Вместо ответа разъяренный Слюнько схватил первый попавшийся чемодан из кучи вещей, принадлежавших криомедикам, и швырнул его за борт. Звон, грохот и мат в этот раз были даже громче, чем в предыдущем случае.
– Ну, это уж слишком! – взревел Александр Павлович.
– Вы первый начали! – закричал в ответ Слюнько, грозно хмуря брови и потрясая в воздухе кулаками.
– Никто вас не звал в нашу машину! – не сдавался Защокин. – Вылезайте!
– Ой, – вдруг сказал кто-то, – посмотрите. Они целуются!
Пользуясь тем, что на них никто не смотрит, Бубнов и Защокина слились в страстном поцелуе.
– Ну надо же! – сказала Виктория, стоя у сплошной скальной стены. – Я надеялась, что здесь есть проход. Что же нам теперь делать?
Вместо ответа Бадмаев принялся исследовать стену, нажимая то на один, то на другой выступ. Потом он лег и провел ладонью у пола, отыскивая сквозняк.
– Глухо, – покачал он головой, вставая, – это сплошной каменный мешок. Надо идти назад и исследовать другие галереи. Вдруг проход отыщется?
– А если не отыщется, – сказала Сушко, – прыгнем в колодец?
Юрий ничего не ответил. Они вернулись в круглую комнату.
– В какой туннель пойдем теперь? – спросила Виктория, глядя на черневший перед ней ряд совершенно одинаковых провалов.
– Надо отметить те, в какие мы уже ходили, – предложил Бадмаев, узкие глаза которого светились в темноте, как у кота.
Ботаник поднял с пола камешек, подошел к туннелю, из которого они только что вышли, и хотел было поставить на краю штрих, но вдруг удивленно присвистнул.