31 июня
Шрифт:
– Знаю, это мой хозяин. А что?
– Он здесь, старина.
– Диммок?! Он-то как сюда попал?
– Толкует про какую-то крысу, про какой-то шкаф. Ему чертовски повезло, что мы с ним встретились. А то он совсем растерялся. Для рекламного агента не бог весть какой хваткий малый. Я его спрятал у себя в комнате.
Наверху раздался шум. Планкет мгновенно вскочил и свирепо заорал на Сэма:
– Знай, проходимец, бесстыжие твои глаза, ты просидишь здесь столько, сколько будет угодно его величеству!
– Сэр Шкипер! – Это был король Мелиот, он глядел на них сверху. –
– Иду, государь, иду! – отозвался Планкет. Потом прошептал: – Не вешай носа, старик. Скоро я тебя вытащу. – Потом, чтобы услышал король, снова зарычал: – Поделом тебе, негодяй! Иду, государь, иду!
Примерно с четверть часа после ухода Планкета Сэм чувствовал себя уже не таким несчастным, но потом затхлый мрак темницы снова стал нагонять на него тоску. Поэтому он испытал скорее облегчение, чем страх, когда услышал пронзительное хихиканье в самом тёмном углу своей тюрьмы, а вслед за тем неожиданно увидел маленького старичка с длинной бородой.
– Ну, вот я и здесь, мой мальчик. Хи-хи-хи!
– Это я и сам вижу, но кто вы такой?
– Магистр Марлаграм, твой волшебник, волшебник принцессы Мелисенты.
– Какая наглость! – негодующе воскликнул Сэм. – Мой волшебник! Да вы поглядите, что со мной сталось! Почему вы дали Мальгриму утащить меня сюда, так что мы с принцессой разминулись? И что вы сделали с нею?
– С нею всё в порядке, мой милый, об этом можешь не беспокоиться, – сказал Марлаграм, располагаясь поудобнее для дружеской беседы. – А что до Малырима, моего племянника, да, ловко он сыграл нынче утром, ничего не скажешь. Хи-хи-хи! Прилежный паренёк… и шустрый, да-а. Ведь я его сам когда-то учил… Всё было бы в порядке, да меня срочно вызвали в Шотландию. Старые мои приятельницы, три ведьмы…
– По делу Макбета, что ли?
– Кто это проболтался? – сердито спросил Марлаграм.
– Потом расскажу. Но послушайте, мистер Марлаграм, вот вы здесь сидите, рассказываете мне, какой ловкий у вас племянник, а к чему всё это? Я, конечно, понимаю: семейная гордость… Но если вы не можете нам помочь, если чувствуете, что вас обскакали, так прямо и скажите.
Старый волшебник бросил на него свирепый взгляд.
– Обскакали! Что за глупости! Не считая Мерлина (а он уже вышел в отставку) отсюда и до самых Оркнейских островов нет волшебника, лучше меня.
– Ну, тогда, должно быть, у вас сегодня выходной, – угрюмо сказал Сэм.
– Выходной! Обскакали! Давай, давай, мой милый. Ещё одно такое слово – и выбирайся из этой темницы сам, как сумеешь.
– Мистер Марлаграм, я приношу вам свои извинения. Кстати, как вы сюда проникли? Нельзя ли мне выйти тем же путём?..
– Нельзя! – резко оборвал его Марлаграм. – Ни тебе, ни кому другому, не причастному к нашей профессии. Ты что думаешь, мой милый, мы даром двадцать лет в подмастерьях ходим? Ну, ладно, давай наведём ясность кое в каких вопросах. Во-первых, принцесса Мелисента… Ах, какой славный, лакомый кусочек… Хи-хи-хи!
– Смените-ка пластинку. Прямо наводите ясность – и всё.
– Когда я ушёл, она играла в какую-то идиотскую игру, а вокруг неё горели какие-то плошки. Там я её и оставил, а в шесть у нас назначена встреча
– Хорошо. А кто-нибудь из вас может вызволить меня отсюда?
– Я могу. Собственно говоря, мог бы и сейчас.
– Ну так за чем же дело стало?
– А за тем, что я люблю работать по порядку, а не как придётся, мой милый. Ты художник или, по крайней мере, называешься художником, стало быть, должен меня понять. Я ведь тоже в своём роде художник. Коль скоро я берусь вызволить тебя отсюда, я хочу иметь в руках чёткий план и держать в голове четыре, а не то и пять ближайших ходов. А Мальгрим, хоть он и ловкий малый, как раз на этом спотыкается. Удачный и быстрый ход или два, вот как нынче утром, – на это он мастер, но он импровизатор, и ничего больше, а на импровизации далеко не уедешь. Я люблю составить план, где всё предусмотрено заранее.
– И какой же у вас план?
– А уж это не твоя забота, мой милый.
– Помилосердствуйте! – вскричал Сэм. – Как же не моя? Да я здесь влип хуже некуда.
– Но ведь ты герой, храбрец, верно?
– Нет, не верно, – сказал Сэм. – Будь я герой, я бы не служил у Уоллеби, Диммока, Пейли и Тукса. Между прочим, Диммок здесь.
– Знаю… хи-хи-хи! Диммок входит в план.
– Что же это всё-таки за план?
– Я его дорабатываю. До скорого, мой мальчик.
И он исчез. Из тёмного угла донеслось последнее замирающее «хи-хи-хи».
Хоть Сэм и поворчал немного, настроение у него заметно исправилось. Он медленно набил свою трубку, о которой не вспоминал целое утро. Но тут обнаружилось, что у него нет спичек. Сперва он решил было подняться по лестнице, постучать в дверь и попросить кремень и трут, но потом сообразил, что это покажется странным. Он попробовал с нежностью и умилением думать о Мелисенте, но убедился, что не в состоянии даже отдалённо припомнить, какова она с виду. Вместо Мелисенты ему отчётливо представлялась дрянная скульпторша по имени Мойа Фезерингерст, которую он уже много лет терпеть не мог.
Глава 9
СНОВА В «ВОРОНОМ КОНЕ»
В баре «Вороной конь» было очень тихо, и толстяк, взяв обычную смесь лёгкого пива с горьким, сказал это буфетчице. Не получив ответа, он повторил:
– Всё тихо-спокойно, говорю.
– А я ничего не говорю.
Буфетчица зажмурилась и плотно сжала губы.
– Это почему же?
– После того, что случилось нынче утром, не могу. – Она открыла глаза и опасливо поглядела на дальнюю стену.
Толстяк довольно долго раздумывал над её словами. Потом наконец нашёлся:
– А что такое случилось нынче утром?
– Не надо вопросов, – сказала она. – Тогда и вранья не услышите.
– Что правда, то правда, – согласился толстяк. Буфетчица долго молчала, потом впилась в него взглядом, и наконец её прорвало:
– Мой брат Альберт говорит, он видел такое однажды в парке Финсбери. Электричество и зеркала, говорит, вот и всё.
– Что видел?
– Загадочное исчезновение, – мрачно сказала она.
– Так это оно и было нынче утром?
– Оно самое. На этом самом месте.