30 дней Индии

Гусев Станислав

Таксистов мы сразу отпугнули суровыми невозмутимыми взглядами, но справиться с остальными оказалось не так-то легко. Стоило мне посмотреть в детские лица и в их огромные живые глаза, как я сразу поплыл и тут же отдал им бананы с апельсинами, которые ранее хотел сохранить до обеда. Дети вмиг расхватали фрукты, чуть не оторвав мне руки. Я нашел в рюкзаке остатки раздавленных вафель, привезенных еще из России, и тоже протянул им. За доли секунды они опустошили пакет, жадно собрав даже крошки. Сердце мое сжалось. Дети были чумазые, растрепанные

и явно голодные, но на лицах сияли широкие улыбки, искрящиеся, настоящие, непосредственные. Позже они выкрикивали слова благодарности, махали руками, охотно позировали на камеру и смотрели своими большими гипнотизирующими глазами сквозь стекла объектива, казалось, прямо в душу. В этих глазах жила сама Индия. Загадочная, глубокая, пленительная, непостижимая.

Один маленький мальчик пробирался вперед, поближе ко мне, и с любопытством заглядывал в камеру, прося его сфотографировать. «Посмотри на меня, я здесь. Услышь меня, заметь меня», – твердили его глаза. Внутри что-то кольнуло. Тонким и холодным острием.

Пушкар успокаивал и располагал к себе умиротворенной атмосферой, красочными нарядами местных жителей и беззаботными улыбками прохожих.

Яркое солнце щедро заливало город светом. Сочетание белесых зданий с зеркальной голубизной озера и глубокой синевой неба придавало ему легкости и воздушности. Пушкар обладал притягательным шармом, какой имеют морские городки. Я сразу понял, что это непростой город. Почувствовал приятной вибрацией где-то внутри. Жизнь здесь протекала совсем иначе – неспешно и нешумно, что после Дели казалось даже неприличным.

«А это вообще Индия?» – спросил мой внутренний голос.

Было тепло и спокойно. Никаких машин с сигналами, никаких тревог и суеты. Уже с первого взгляда Лене понравился Пушкар, а мне он показался идеальным индийским городом.

– У вас есть неострая еда? – спросил я в кафе у официанта в синей грязной майке, из-под которой выглядывал смуглый пузатый живот.

– Конечно, – ответил он и достал потрепанный блокнот из кармана.

Я расплылся в улыбке и сказал Лене:

– Неужели я нормально поем?!

Она засмеялась.

– А что у вас есть из курицы? – обратился я к официанту.

– Ничего! У нас вегетарианское кафе!

«Твою мать», – выругался я про себя.

– Хорошо, а где здесь можно поесть мяса?

– В другом городе! Здесь все кафе вегетарианские! В Пушкаре нельзя есть мясо! Это священный город, – как будто оскорбленно ответил он.

«Ну, не бывает, чтобы все было идеальным».

– Хорошо, тогда, пожалуйста, картофельные котлеты и банановый ласси.

– Ок, сэр, – ответил он, сделал запись в блокноте и вновь заулыбался.

Лена, посмотрев на выражение моего лица, захихикала. Так еще на несколько дней я стал вегетарианцем.

Мы заселились в номер отеля с умиротворенным названием «Little Tibet» и начали жить спокойной, размеренной жизнью. В тесной комнатке был небольшой столик, плетеное кресло, двуспальная

кровать – и все. Обшарпанные стены были выкрашены в бледно-зеленый цвет, в углах валились куски старой краски и штукатурки. Под заплесневелым потолком висела огромная люстра с вентилятором. Солнечный свет, скользя по длинным листьям банановых пальм, проникал через большое окно внутрь и, отражаясь от зеленых стен, окрашивал свет в экзотические оттенки. Шум городской улицы не добирался до отеля, бережно укрытого деревьями и зеленью. Лишь шепот колыхающихся на теплом ветру листьев и отдаленные крики петухов доносились до внутреннего пространства комнаты. На крыше была открытая терраса с ржавыми лежаками и антеннами. Панорамный вид, открывающийся оттуда на небольшой уютный город, восхищал. С той минуты, как мы вышли из автобуса в Пушкаре, время словно замедлило свой бег, приглушая звуки. Мы вышли на крышу осмотреться, но как бы случайно задержались, застыли и, не желая спугнуть момент, просто молча смотрели вдаль.

Вдруг Лена воскликнула:

– Обезьяна!

– Где?

– Вон там! – указала пальцем куда-то Лена. – Только что была там, но побежала вниз.

– Они все же пришли за тобой! – подшутил я.

– Смотри, она спустилась по перилам и направилась в сторону нашего номера.

– Скорее бежим. Она явно хочет залезть к тебе в сумку, достать паспорт и съесть страничку с индийской визой, – сказал я, улыбаясь.

– Конечно, мой паспорт самый вкусный.

– Именно поэтому я за свой не переживаю.

– Да, тебе не о чем беспокоиться.

– Похоже, у тебя появился пунктик на обезьян после вчерашнего заката в Джайпуре.

– Похоже, – ответила Лена и улыбнулась. На щеках ее появились забавные ямочки.

В кафе, которое мы увидели с крыши отеля, готовили великолепный кофе – то, что нужно в этот спокойный вечер. С балкончика хорошо и увлекательно было наблюдать за жизнью города. На губах застыл приятный, чуть горьковатый вкус кофе. Птицы стаями кружили над озером, перебираясь с одного пирса на другой. Солнце приближалось к горным вершинам на горизонте. Мы погрузились в блаженное молчание, когда в воздухе между людьми нет напряжения или неловкости, а лишь спокойствие. Легко, свободно, органично.

Я достал фотоаппарат и увидел Лену в видоискателе. Она идеально вписывалась в общий колорит и пейзаж. Ветерок играл ее длинными темно-русыми волосами. Лицо было усыпано веснушками, а верхнюю губу украшала родинка – маленькая изящная точка. На переносице красовался недлинный шрамик, а голубые глаза сливались с цветом ясного неба. У Лены были необычные, немного удлиненные мочки ушей. Когда-то где-то я вычитал, что это один из признаков гениальности, и при разговорах с Леной всегда держал это утверждение в уме. Она, задумчивая и молчаливая, уложив голову на руку, мечтательно смотрела вдаль. Щелчок затвора – и время на мгновение остановилось, сохранив этот миг в памяти фотоаппарата.

Конец ознакомительного фрагмента.