23

Лесев Игорь Васильевич

Глава 35

КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС

18 апреля. Вторник

— Лапа, хочешь, чтобы я кончил?

Вера прервалась и посмотрела на меня. В ее глазах читалась чуть ли не мольба.

— Да.

— Тебе, солнышко, повезло. Обычно по вторникам я кончаю после обеда, — я оттолкнулся от спинки кровати и, повалив Веру на спину, оказался на ней сверху.

— Дай, лап, я только тебя поцелую, — последнюю фразу я сказал как можно громче, чтобы было слышно даже на балконе.

Тут же

мои пальцы впились в шею Веры, и по ее хрипу я сразу понял, что несколько перестарался, но выбора у меня не было.

Я зашептал прямо ей в ухо:

— Слушай меня внимательно, — я сжал еще чуть сильнее ее шею, чтобы она поверила, что я говорю серьезно. — Кто стоит на балконе? Это первый вопрос. Что тебе сказали сделать со мной? Это второй вопрос. Если я тебе не поверю, ты умрешь прямо сейчас. Это уже не вопрос, а факт.

— Витя… — Вера хрипела, и я чуть разжал пальцы, — они сказали, что убьют мою маму, если я не найду тебя… Они ее убьют… Им нужна твоя сперма, и все… Я говорила, что мы с тобой больше не разговариваем, что я замуж выхожу в июне… Я не хочу потерять маму… Витя…

— Кто «они»?

— Женщины… Две женщины и одна молодая девушка… Я с ней в троллейбусе познакомилась… Ко мне приехала мама… Они ее похитили… Обещали отпустить, как только я найду тебя… Витя, мне больно…

— Вера, как только ты им сдашь меня или передашь мою… — я сделал паузу, не захотелось говорить «мою сперму», — то, что они потребовали, твоя мама будет тут же умерщвлена. Помочь тебе и твоей маме могу только я. Ты веришь мне? — Вера активно закивала, и я понял, что она верит. — Кто стоит на балконе?

— Одна из них.

— Высокая, с лошадиной мордой и крашеными белыми волосами?

— Да.

По описанию, это была моя соседка по общаге, в которую, судя по всему, уже вселился гулу Обухова.

— А где остальные?

— Не знаю, со мной вторые сутки рядом всегда вот эта.

Ну понятно, тупой Обухов может применять только силу и охранять жертв. Анилегна с Татьяной Александровной в это время занимаются куда более интеллектуальными делами. Например, кого-то убивают. Непонятно только, где шатается Соня. Что-то давно ее видно не было.

— Вера, балкон открыт?

— Да.

— Ты сейчас встанешь и аккуратно его закроешь на защелку. Сделай вид, что ты раздеваешься или что-то ищешь. Но балкон нужно закрыть. Ты все поняла?

— Да.

— Тогда вперед, — и я слез с девушки.

В целом, я сейчас сильно рисковал. До этого момента, хотя наш разговор был и доверительным, все же я не переставал держать ее за горло. И теперь было совершенно не понятно, как она себя поведет в ситуации свободы выбора: доверится мне или гулу на балконе.

Вера копалась возле ящиков как-то чересчур долго. Я стал опасаться, что она закричит, и тут же в комнату ворвутся Анилегна со сворой выродков. Но, наконец, Вера отошла к балкону и не спеша подошла к кровати, на которой лежал я.

— Я сделала, — девушка проговорила фразу еле слышно и чуть раскрыв рот, но я понял, что она сказала.

— Тогда вперед! —

я вскочил, на лету натянув на себя штаны, и, схватив Веру за руку, ринулся к входной двери. За спиной тут же послышался дикий вопль и удар по закрытой балконной двери. Но закрытой оказалась не только балконная дверь — входная также была заперта. За последние полторы недели передо мной в самые неподходящие моменты появлялось столько запертых дверей, что можно было к этому если не привыкнуть, то хотя бы быть готовым. Но готов я к этому не был.

— Как ее открыть?!

— Там защелка!

— Где защелка?!

— Внизу!

Но внизу никакой защелки не было.

— Где внизу?!

— Я не знаю. — Вера стала плакать.

— Блядь, вот давай сейчас будем вместе реветь! Где эта сраная защелка?!

За спиной послышался звон разбиваемого стекла, гулу лез через балконное окно.

— Она должна быть внизу, я не знаю… — Вера присела на корточки и, обхватив голову руками, зарыдала.

Ситуация становилась критической. Сзади прорывался в комнату гулу Обухов в виде габаритной соседки по общаге, а около моих ног плакала хозяйка комнаты, которая не может открыть собственную входную дверь.

Я еще раз дернул за ручку двери и обшарил руками низ косяка, но нигде этой чертовой защелки не обнаружил. Тогда я опять, уже со всей силы, дернул за ручку — дверь чуть подалась, но лишь нижняя ее часть. Ну конечно! Защелка была, только не снизу, а наверху, прикрытая обивкой. Отперев дверь и схватив Веру за шиворот, я вытолкнул ее в коридор. Там стали открываться соседские двери, откуда выглядывали недоумевающие девчонки, — мои крики, плач Веры, звон битого стекла и стуки в дверь привлекли их внимание.

В коридоре Вера немного пришла в себя. По крайней мере, мне уже не приходилось буквально волочить ее за шиворот, теперь она уже бежала впереди меня. За нашей спиной послышался дверной хлопок, гулу уже тоже был в коридоре. Вера бросилась было вниз, на первый этаж, но я схватил ее за руку, и мы, поднявшись на пролет выше, замерли на площадке между вторым и третьим этажом.

— Тс-с, — я, как бомж Миша, прижал палец к губам, только не к своим, а Вериным. Внизу послышалось быстрое шуршание пробежавшего гулу, он направлялся к выходу из общаги.

— Здесь черный ход есть?

Вера кивнула:

— Только он может быть закрыт.

Мы прошли третий этаж в противоположном направлении и спустились по запасной лестнице к первому этажу. Черный ход действительно был закрыт. Пришлось открыть окно и через него выскочить на улицу. Светило солнце, кругом было полно студентов. Обухова видно не было. Мы быстрым шагом шли прочь от общежития.

Мы шли по какой-то не знакомой мне аллейке. Ужасно хотелось пить. Только сейчас я удосужился рассмотреть одежду Веры: белая блузка, из-под которой торчала порванная мной лямка лифчика, короткая джинсовая юбка, совершенно не идущая к ее толстым ногам, и белые шлёпки. Впрочем, мне, со своим Микки-Маусом, критиковать ее одежду было как-то не с руки.