2133: Путь
Шрифт:
Есения вдруг покраснела до кончиков волос — похоже, ремарку про «развлекаются друг с другом» поняла на свой лад. Никлас сам только что понял, что сказал и поразился, как он вообще подобное мог вслух произнести. Заговорил, пытаясь выправить ситуацию:
— Например, пока девушки смотрят сериалы, я перечитываю классику. Вот вы как считаете, кто интереснее как герой — Курагин или Вронский?
— Мы смотрим на личность, или на обстоятельства?
— Вы подводите к тому, что вам интереснее Печорин?
— Я этого не говорила.
— А вы верите в любовь с первого взгляда?
Сердце Никласа, по ощущениям, колотилось в самом горле,
— Сударь, у меня есть для вас важное сообщение, — румяная от смущения Есения перешла на сухой деловой тон, разворачиваясь в кресле. — Прошу, посмотрите и внимательно прослушайте
Никлас посмотрел за спину девушки. Где, только что активированная, загорелась сдержанным светом карта центральной и восточной Европы с линиями имперских железных дорог.
— Ваш маршрут до Вильно будет проходить по диким землям, поэтому я должна предупредить вас о правилах поведения во время поездки…
Никлас смотрел на карту и пропускал дежурные правила поведения мимо ушей. В Танжере были лекции по положению дел в Московской империи, курсантам рассказывали и про блеск городов, и про широкие безлюдные пространства, и про промышленные кластеры; говорили и о пустошах диких земель, которые территориями Империума считались только по пограничным столбам у крепостей-форпостов.
Заросшее лесами великопольское дикое поле — пространство между Одером и Вислой, где до сих пор можно было встретить крупные стаи ксеносов, к Империуму де-юре было присоединено уже давно. Но никто эти земли в ближайшее время не собирался зачищать — это была самая настоящая полоса отчуждения широтой в несколько сотен километров. Серая зона безопасности Москвы, которая оградилась ею от Нового Рейха и Смартмассы.
Все это Никлас знал, знал и полагающиеся правила безопасности, в А-Зоне кстати гораздо более строгие. Он сейчас, глядя на карминовые губы проводящей дежурный инструктаж девушки, думал совершенно о другом. Размеренно вдыхая, успокаивал чувства — пришедшие в полный раздрай после всего того, что он только что здесь наговорил.
— Сударь?
— Да? — отвлекся от мыслей Никлас, глядя в глаза Есении.
— Вы несете полную ответственность за своих спутниц. Я могу дать вам с собой памятки, и вы их с ними ознакомите, либо же позовите девушек ко мне для инструктажа…
— Я бы позвал вас с собой на море, — нырнул Никлас, почти против воли, в очередной омут. — Как только решу ряд жизненно важных вопросов, так сразу бы и позвал. Вы были на Ибице?
На Ибице сам Никлас не был, только слушал восторженные рассказы сокурсников об острове, превращенном волей Сверхразума в площадку вечного праздника. На вопрос Есения не ответила. Но, неожиданно, взяла его билет и дописала что-то на обратной стороне, после чего положила глянцевый прямоугольник обратно. Никлас забрал все три билета и едва не оцепенел, увидев на своем написанный на обратной стороне семизначный номер.
— Мой телеграмм. Пишите, но в Вильно я буду не раньше следующей недели, — произнесла смущенная Есения почти не глядя на Никласа.
Поднявшись, он демонстративно прижал билет к груди, и с полупоклоном отошел от стола. Двигался сначала спиной вперед — по ощущениям, мокрой насквозь от пота. Только прилично удалившись от стола, послал
Закрыв за собой дверь, незаметно перевел дыхание. Ему просто не верилось состоявшийся только что разговор, в мыслях царил сумбур и раздрай. Когда подошел к диванчикам, взгляд Катрин из-под вуали источал беспокойство, она заметила его состояние. Никлас, стараясь сохранять спокойствие и не замечать липкой и мокрой от пота спины под кителем, бросил билеты девушек на диван. Сам же обернулся к огороженной стеклянной перегородкой комнате. Увидел, что стены вновь стали прозрачными, заметив короткий взгляд Есении. Показал ей свой билет и поцеловал, прежде чем убрать в карман — девушка при этом смущенно отвернулась.
— Девица Розалинда Белая? — вдруг прошипела Марша, увидев свое имя на билете.
— Воу, а это что? — не обращая на нее внимания, посмотрел Никлас на картину на одной из стен неподалеку, где в зимнем лесу были изображены всадники в странных высоких головных уборах верхом на медведях.
— Всадники на медведях, — пояснила очевидное Катрин. — Популярная культурная и туристическая тема в Империуме, используются и в рекламе Минских железных дорог.
— Так что, они реально существуют? — удивился Никлас, который считал истории про медвежьих всадников байками.
— Нет конечно, — фыркнула Катрин. — Один из мифов о Московии.
— Ясно, я так и думал. Так, ладно, девочки, встали и пошли, — изменив тон, широким движением увлек спутниц за собой Никлас.
Выходил из зала ожидания с облегчением. Похоже, он справился. Далеко не факт, что их не узнают, не факт, что по их следу сегодня де не направят ищеек Пути. Но для того, чтобы — по плану Катрин, этого не случилось, он сделал все что от него требовалось и даже немного больше.
Покинув зал ожидания — отдав чемоданы носильщикам, все вместе прошли к платформам. Здесь Никлас с трудом удерживал надменно-скучающий вид, очень уж их уже поданный к перрону поезд отличался от ранее им виденных.
Локомотив — в серой окраске с красной полосой, напоминал перевернутый небольшой эсминец; пассажирские вагоны привлекали внимание заметным бронированием. Бронещиты сейчас, правда, были подняты открывая окна. На боевой платформе второго вагона Никлас заметил, что пулеметные стволы задраны вверх и зачехлены. Этот поезд ходит через дикие земли — весь его вид кричал об этом.
В середине и хвосте состава толпились люди — пассажиров на этом поезде, как и говорила Катрин, всегда немало. Кроме пассажиров класса люкс, для которых выделено целых два вагона, иногда остававшихся целиком пустыми. Никлас хотел было уже направиться в вагон, как вдруг услышал позади странные звуки — охарактеризовав их как мягкий скрежещущий перестук. Одновременно заметил, что взгляды обеих девушек направлены ему за спину.
Сильных эмоций в глазах спутниц не было видно, поэтому обернулся Никлас довольно спокойно. Но едва обернулся, как спокойствие мгновенно исчезло.
— Боже милосердный! — невольно вырвалось у него, когда он увидел кто именно приближался к нему со спины.
Странный звук оказался скрежетом когтей по перрону: к Никласу, в сопровождении двух человек в серо-красной форме, приближался самый настоящий боевой медведь, одетый в броню с опознавательными знаками Минской железной дороги. Как раз сейчас медведь, не замедляя шага, обернулся и внимательным — по-настоящему человеческим, разумным взглядом, мимолетно осмотрел Никласа.