2009 № 1
Шрифт:
Ливиза откинула гривы малышей и подышала в ноздри.
– Так не должно быть!
Должно или не должно, подумали мы, но так есть. Зачем тратить силы и энергию, жалея о том, чего нельзя изменить?
Видите ли, мы забыли, что выбор есть всегда. И что этот выбор зависит от нас. А вот моя Ливиза не забыла.
Подошедший Вожак мягко обратился к жеребятам:
– Вставайте, малыши. Коты вернутся. Нам нужно уходить отсюда.
Ему пришлось повелительно заржать, чтобы остальные его послушались. Он даже лягнул медлительного Пронто.
– Запасайте и сушите лепешки из травы, – велел Форчи.
Лепешки из травы. Как я их ненавижу! Пережевываешь траву и сплевываешь на повозки, чтобы просушить. И всегда воображаешь, будто запомнишь, которые из них твои. А заканчиваешь тем, что ешь смесь чьей-то слюны и травы.
Ливиза шагала рядом с Вожаком, глядя на карту, что-то бормоча и потряхивая гривой в сторону востока. Я поняла: эти двое совещаются, решая, как быть.
Легкая ревность уколола меня. Когда Ливиза вернулась, я спросила чуть резче, чем следовало:
– И что все это значит?
– Только остальным не говори, – объявила она почти довольно. – Нас преследуют.
– Что?
– Должно быть, подлые воры чуют поживу. Коты покинули свой лагерь, взяв с собой детей. Они идут за нами.
Ливиза вздохнула, устремив взгляд к горизонту.
– Какая досада! Скорее всего, впереди нас ждет что-то вроде ловушки, поэтому мы решили изменить маршрут.
Мы повернули строго на восток. Дорога начала подниматься в гору, к холмам, где через перевал пролегал древний путь. Сквозь ковер густых трав проглядывали валуны. Откос становился все круче, и каждую повозку тянули двое сильных мужчин.
Тропа проходила по долинам между высокими неровными земляными горбами, извиваясь при каждой встрече с маленькими ручьями, глубоко врезанными в траву. Мы слышали, как вода лижет камни тысячью языков. При каждом переселении важнее всего иметь возможность вволю напиться. Вода в ручьях была восхитительной: холодной, со вкусом камней. Не грязи.
Мое имя означает «вода», но, думаю, на вкус я подобна грязи.
Мы оказались в новом мире, где можно было бесконечно любоваться земляными волнами, поднимавшимися, опускавшимися и казавшимися синими на горизонте.
На вершине дальнего гребня возвышалась гигантская скала с округлой, похожей на череп вершиной.
– К вечеру нам нужно добраться до этой скалы, – объявил Форчи.
День был в самом разгаре, и все застонали.
– Или придется встретиться с Котами здесь, на открытой местности, – добавил он.
– Пойдем. Ты только зря время тратишь на уговоры, – вмешалась Ливиза и пустилась в путь.
Пейзаж был странным, особенно земля, непроглядно-черная, изумительно пахнувшая травой и листьями и грохотавшая под копытами, как большой барабан.
На ходу мы хватали губами траву, вырывая ее с корнями вместе с землей.
Местами почву смыло. Остались высокие
– Они по-прежнему здесь, – иногда шептала она.
Все мы хотели отдохнуть, но Форчи не позволял.
Солнце садилось, по земле протянулись длинные тени. Сумерки вселяли страх: отсутствие света означает, что нужно найти безопасное убежище.
Мы фыркали и волновались.
Вниз по одному холму, и вверх – по другому. Наконец на закате, считавшемся самым опасным для нас временем, мы оказались у скалы- черепа. Камень нам не понравился.
– Мы заночуем на вершине, – сказал Форчи, очевидно, не предвидя надвигавшегося скандала. Мы никогда не слышали ни о чем подобном.
– Подниматься туда? Мы расколем копыта. Или оторвем себе пальцы! – воскликнула Венту.
– И оставим наши фургоны здесь? – завопил кто-то из мужчин.
– Там будет ветрено и холодно!
Форчи вскинул голову:
– Мы станем согревать друг друга.
– Не будьте трусливыми белками! – воскликнула Ливиза. Подошла к повозке, захватила мешок с инструментами и стала взбираться наверх.
– Возьмите оружие! – предупредил Форчи. – Все винтовки.
– Как насчет плавилен?
– Их придется оставить, – вздохнул Форчи.
Каким-то чудом оказалось, что в самом куполе есть выбитая ветрами яма, полная дождевой воды. Мы смогли напиться. Нам удалось прилечь, но Вожак никого не пускал вниз, попастись на травке. Стало совсем темно, и мы еще немного поспали, часа два или чуть больше. Но нельзя же спать всю ночь!
Меня разбудил смрад кошачьей мочи, казалось, раздиравший ноздри.
Я услышала раздраженный шепот Ливизы:
– Вот он!
Последовал выстрел, сопровождаемый кошачьим воплем. Но тут открыли огонь остальные африрадоры. Дети в ужасе ржали.
Напрягая глаза, я всмотрелась в полутьму и увидела настоящую волну Котов, отхлынувшую от скалы. Даже царапанье когтей по камням походило на шум воды!
– Неплохо повеселились, – заметила Ливиза.
Я услышала, как Грэма подавилась смешком. Ощущение силы и безопасности исходило от шкуры Ливизы, словно стойкий аромат.
– Как по-твоему, – спросила она Форчи, – нам стоит отправиться в путь или подождать здесь?
– Видишь ли, мы не можем дожидаться, пока рассветет. Это слишком нас задержит. Сейчас.
Я заметила, что Ливиза ведет себя как Главная кобылица, которой у нас уже давно не было. Она явно достигла самого высокого уровня.
Я тоже радовалась: никому не повредит иметь подругу в высших сферах.
Африрадоры то и дело стреляли, отпугивая последних Котов. Мы помчались вниз, к брошенным фургонам.