2/3 успеха
Шрифт:
— Ну вот! — удовлетворённо сказала Яночка. — Именно нечто подобное приходило мне в голову, так оно и оказалось.
Павлик был того же мнения.
— Ясное дело. Специально дождался, чтобы уже нельзя было проверить. Ведь покойника не расспросишь, какого он мнения о ком-то.
— Очень бы хотелось знать, были те марки в самом деле у дядюшки пани Амелии? И что он с ними сделал? Продал? Тогда кому? Или уже его жена продала пану Файксату, и я буду не я, если не дознаюсь, как обстояло дело. Хотя…
Нахмурив лоб, девочка замолчала, напряжённо думая о чем-то.
— Ты
— Дознаюсь! Обязательно дознаюсь! И даже знаю как.
— Ну?
— Ведь это же были дорогие марки, правда?
Дедушка сказал — очень ценные.
— Допустим. И что дальше?
— За них или дядюшка, или его жена должны были получить хорошие деньги, так? Разбогатеть должны были! А пани Амелия скажет нам, был ли такой момент в жизни её дяди и тёти.
— Ну, не уверен, — скептически заметил Павлик. — Если купил Файксат… Нам же дедушка сказал, какой он обманщик. Прямо мошенник. Даже если и купил, заплатил что кот наплакал. С Файксатом не разбогатеешь.
— Да нет же, — возразила девочка. — Ведь Файксат перечислил марки и ясно написал, что очень заинтересован в их покупке, так что уже не мог делать вид, будто они просто мусор. Даже если и половину стоимости заплатил, наверняка деньги были большие. Вот и стоит поинтересоваться у пани Амелии. При случае…
— Что ж, — согласился брат, — спросить можно. Гляди, сколько работы мы с тобой провернули за одну пятницу. Интересно, как завтра пойдёт дело…
В субботу все трое чуть ли не с самого утра заступили на дежурство у дома на Саской Кемпе. Время шло, никто из наследников не появлялся, и Яночка принялась пилить брата:
— Неужели не мог подслушать точное время их встречи? Я уже не говорю чтобы до минуты, но хотя бы час знать. А то «во второй половине дня». Вот она, вторая, уже наступила.
— Я и подслушал — «во второй половине дня».
— Эта вторая половина ведь до самого вечера тянется, что же, нам так и сидеть тут неизвестно сколько? Не мог поточнее подслушать?
— Не мог, — оправдывался брат. — Когда вся орава высыпала на лестницу, кричали только о субботе и второй половине. Точное время называли ещё, наверное, в квартире, его Зютек мог подслушать.
— Вот именно! И мне не нравится, что его тут нет. Может, они договорились на восемь вечера, и мы, как последние идиоты, проторчим тут до ночи?
Брат был настроен философски.
— Ничего не поделаешь, такая нам, значит, судьба. И чем тебе здесь плохо? Погода прекрасная, пожевать есть что, ведь запаслись на всякий случай. Вздохнув, девочка вынуждена была примириться с судьбой. Погода, невзирая на осень, и в самом деле стояла прекрасная — солнечная и тёплая. В скверике у дома, за которым они наблюдали, были лавочки, песочницы для малышей с удобными для сидения всевозможными фигурками, вырезанными из деревянных брёвнышек, пеньки и столики, так что ждать можно было с комфортом. Усевшись на один из пеньков, девочка огляделась и заметила:
— Опять получится то же самое. Нехорошо.
— Что то же самое? — не понял Павлик.
— То же, что и в прошлый раз. Зютек окажется ближе, а мы дальше. Придёт в назначенное
— Не спустим же мы его вниз с лестницы…
— Не спустим, но надо сделать так, чтобы мы заняли лучшее место, а он худшее.
— Тогда сделаем так, — предложил Павлик. — Как только Хабр сообщит, что Зютек приближается, мчимся с тобой в подъезд и занимаем верхнюю площадку. А если Зютек туда сунется, подговорим Хабра страшно зарычать. Зютек подумает, что там какая-то собака…
— …и совершенно правильно подумает, — вставила Яночка.
— …и не полезет туда, — закончил Павлик. — Даже если не испугается собаки, побоится, что она поднимет шум, начнёт лаять, привлечёт внимание к нему, ну и отступится.
Покончив с одной проблемой, Яночка тут же принялась ломать голову над другой.
— Как бы узнать, оставлены ли наследникам марки…
— Наверняка оставлены, — заверил её Павлик, — иначе Зютек не торчал бы тут.
— …и кому эти марки достанутся, — продолжала девочка. — Когда они поделят имущество. С кем потом говорить? Не обязательно нам, может и дедушка, но узнать должны мы. А вдруг они и марки поделят? С таких станется. Каждый получит понемногу, а нам что делать? Одни проблемы!
Мальчик по-своему утешал сестру:
— Во всяком случае, сверху мы больше увидим и услышим. Кляссеры знаешь какие тяжёлые? Сколько я их за дедушкой в клуб перетаскал! И если кто выйдет с чем-то таким тяжёлым, весь согнётся, мы сразу догадаемся.
Да, проблем и в самом деле множество, дети живо обсуждали их, и время летело незаметно. Проблемы, проблемы… Вот ещё одна.
— Ведь мы же даже не знаем, как этих наследников зовут и где они проживают, — вспомнил мальчик. — Как их потом разыскать? Они на машинах съезжаются…
— Есть у меня одна идея, — сказала Яночка, — но об этом потом. И ведь может же кто-нибудь из них пешком прийти? Тогда можно будет выследить его.
— И номера машин переписать! На всякий случай, — дополнил брат.
— Смотри, Зютека до сих пор нет, — сказала Яночка. — Не очень-то удобно сидеть на этом пеньке. Пойдём вон на ту лавочку. Павлик попытался обратить внимание сестры на положительные стороны их вынужденного бездействия:
— Видишь, сидим на лавочке, на свежем воздухе, а то бы торчали на лестнице, и весь дом бы нас увидел! А тут удобно, и солнышко светит.
Запрограммированный на Зютека Хабр бегал себе по скверику, знакомясь с интересными запахами. Дети могли на него положиться — объект он почует издалека и заблаговременно их известит. Дети не сводили глаз со своего любимца и на все лады обсуждали его достоинства. Но вот Павлик случайно взглянул на дом и сорвался с места.
— Приехали! — сдавленным голосом вымолвил мальчик.
Вздрогнув от неожиданности, Яночка тоже вскочила.
— А где же Зютек?
За помойкой остановился большой вишнёвый «фиат», из которого стали выходить пассажиры. Дети поспешили в ту сторону и притаились за бетонированной стенкой помойки.