1938: Москва
Шрифт:
Сбросив газ, Серебров перевел двигатель в «экономный» режим, изменив распределение на цилиндрах и теперь 16-цилиндровый двигатель работал, переключая цилиндры, как условный восьмицилиндровый, сокращая расход бензина, который мог быть ой как полезен в неопределенном будущем.
Серебров перебросил диапазон и, несколько раз щелкнув кольцами выбора каналов, вышел на частоту коротковолнового приемника Ходынки и отстучал кнопкой “B4-A-S-C” — «Я «Браво-4» приступил к выполнению задания».
В ответ пришли две точки, тире, две точки. Принято, желают удачи.
Морозец весьма ощутимо пощипывал за щеки — высота хоть
Потолок дирижабля (если это не был германский HVZ или советский ДВ) значительно ниже самолетного. Для атаки неповоротливого воздушного судна самолеты были вынуждены снижаться, тем самым отдавая заведомое преимущество тем, кто сохранил высоту и мог использовать накопленную энергию для атаки. Дальше была уже чистая война нервов и скоростей — одной стороне было бы желательно подойти и нанести первый парализующий удар как можно скорее — потеряв высоту и инициативу, но немного набрав скорость. Для этого пираты обычно подвешивали под крылья две пары осколочных ракет, которыми при определенной степени удачи можно было вывести из строя сразу несколько уязвимых мест — двигатели или огневые точки.
Задача другой стороны — максимально обезопасить конвоируемые воздушные суда и ни в коем случае не дать стащить себя вниз, но — теряя инициативу, потенциально пропуская первую атаку и, наконец, «упав» на первую волну пиратов, подвергая себя риску попасть под удар второй, высотной волны атакующих.
— Дог и Чарли — следим за обстановкой, Альфа и Браво сосредоточиться на приборах.
Таким порядком прошли примерно сто километров от точки встречи. Под крыльями расстилалась нейтральная Балтика. Серебров где-то в глубине души уже понадеялся, что пиратам хватило благоразумия догадаться, что интенсивный кодированный радиообмен может вестись только на дорогих и хороших машинах, которыми владеют опытные наемники. И, сложив два и два, отказаться от атаки.
Внезапно ожила картушка шнюффеля: двойная быстрая передача в сверхкоротком диапазоне, с неожиданного вектора. Прибор зацепился за самую сильную волну — источник сравнительно близко. Не бессвязное хриплое, смешанное с кваканьем и свистом бормотание речи, перевранной кодировщиком, не прямое вещание — две группы цифровых позывных, переданные дважды, на пределе действия СКВ-радиостанции.
— Группа 4, у нас кто-то на одиннадцать часов строчит морзянкой, дальний сигнал… Волга, я Браво-4 что видите?
— Пока ничего нового. Засекли передачу кодом Морзе, «Т-Е». На вектор 340 от вашего курса облачность, возможно, они держатся под облачностью.
«Т-Е» — если предположить, что потенциальный противник пользуется британскими военными кодами, то это может быть обрывок передачи сигнала «цель выделена для атаки». Британцы. Значит «Трайдент». Если сложить вектора и прикинуть скорости сближения, ближайшие несколько минут могут стать последними спокойными. Или вообще последними.
Перехват и атака одного цеппелина другим в теории, да и на практике сводилась к простейшему построению треугольника, совсем как у подводной лодки, выпускающей торпеды. Только вместо торпед были истребители и штурмовики, выпущенные с атакующего воздушного судна. Скорость атакуемого дирижабля могла нарушить геометрические экзерсисы
Серебров выкрутил чувствительность до предела, хотя это было уже почти необязательно. Все шло к неизбежному столкновению, если, конечно, все на сложится так удачно, что «Трайдент» из-за сложения скоростей и углов не сможет построить треугольник. Шнюффель снова выдал вектор на дальний сигнал — группа точек и тире, но уже ближе. Серебров отметил частоту и задал поиск в узком диапазоне, теперь шнюффель «сел на волну» и пеленговал сигналы по направлению. Так, сектор 335–350. Ну, это понятно.
— Группа 4, у меня зацепка на 340, смотрим в ту сторону. Заодно посматривайте в другую сторону, там может быть молчащая группа, чтобы взять нас в клещи.
— Принято.
Ни через поляризующее стекло, ни через обычное пока ничего не было видно. Шнюффель пока молчал, большая картушка качалась по последнему пойманному сигналу. Оглянулся в противоположную сторону — чисто. Бойингтон в кабине показывает пальцами, он ничего не заметил вокруг.
Замигала частота авианосца:
— Внимание, группа 4, я Волга. Мы принимаем слабый сигнал, излучение по спектру соответствует «Марк В»…
— Понял вас.
— Группа 4, наши гости прогрели радар, сейчас начнется потеха. Кто первый заметит — тому шоколадка, как обычно.
Британский радар был вполне закономерной частью вооружения британского пиратского дирижабля. На шнюффеле ожила вторая, «зеленая» картушка, закачалась в секторе работы источника радиоволн — пошел активный двусторонний обмен. Судя по всему, авиагруппа сброшена, начали строиться и планировать удар. В первой волне, предсказуемо, истребители, во второй пойдут ударники. Аэроторпед не будет, нужен приз и заложники, а не сгоревший дирижабль.
Километр над дирижаблями, запас высоты есть, спускаться пока не нужно. Ждать и выбрать момент и бить наперерез, срывая атаку и ломая рисунок боя.
— Я Альфа-4, у меня сработал пеленгатор, они на 9 часов вышли на рабочий режим и видят нас. Самолетов пока не вижу
Тут уже не приходится думать, все и так ясно. Если не произойдет какой-то дикой случайности, остались считанные минуты спокойствия. Сейчас все пойдет вдрызг наперекосяк.
— Браво-4, я Волга, подтверждаю, они от нас на 11 часов, дальность километров шестьдесят
— Я Чарли-4, я чувствую, что нам сегодня предстоит поработать…
Вклинилась передача с дирижаблей:
— Я «Рихард Вагнер», фиксирую с 9 часов работу чужого радара. Наши действия?
— Группа 4, я Дог-4, наши подопечные засекли работу чужого радара, видят их со своих 9 часов. Они спрашивают, что делать. Подтверждаем, что дело пахнет жареным?
— Что тут делать… Им выжать все из дизелей, людей на пулеметы, усилить наблюдение и идти прежним курсом, построившись для отражения атаки и максимальная скорость, сохраняя строй. Нам все как мы умеем.