1894. Часть 2
Шрифт:
"Я совсем не боюсь Гусева. Его лицо ужасно, его репутация убийственна, а реакция окружающих - страх должен заражать. Ершова и канаки и белые не только не боятся, жалеют. То, что он убил на арене канака и покалечил Вилкокса, все считают случайностью. Дети, всегда тонко чувствовавшие фальшь, интуитивно видящие суть человека, весело играют с Ершовым и идут к нему на руки. Он очень хитрый, он умеет притворятся добрым, маскироваться под человека, а на самом деле - хищный зверь", - думала Марта.
"Она опять ушла в себя. Напряжена и испугана", - Ершов немного отодвинулся и отстал, чтобы Марта успокоилась.
Рядом шел матрос.
Марта увидела убийцу слишком поздно. Большинство женщин, наверняка бы, растерялись, оцепенели, бросились к телу убитого мужчины, но Марта вцепилась матросу в лицо, выцарапывая ему глаза, а потом принялась душить его своими сильными руками. Оба казака из охраны с трудом отбили матроса у разъяренной женщины. Хотя убийце было не позавидовать, казаки были крайне злы из-за своей промашки, и допрос грозил превратиться в кошмар.
Вот теперь, наконец, Марта наклонилась к Ершову.
– Ни за что не поверю, что тебя можно вот так легко убить.
Николай ничего не слышал, но счастливо улыбался. Кровь сочилась из раны, заливая пиджак.
– Такой добротный костюм испортил.
Николай открыл глаза и что-то прошептал.
– Кто-нибудь! Врача! Он жив! Позовите врача!
* * *
Николай лежал в отдельной палате госпиталя. Все друзья ушли на войну. Порт опустел. Жители города переместились вглубь острова, не желая попасть под обстрел орудий японских крейсеров. Неожиданный шторм не позволил катерам и баржам атаковать японскую эскадру. Японцы сначала поступили благородно, они очистили гавань от судов, пригрозив утопить любое, затем разнесли до основания королевский дворец стоимостью триста тысяч долларов. Два года назад хватило бы сотни солдат для захвата города, японцы привезли пять сотен, и просчитались. Пустой город, поначалу, не оказывал сопротивление, японцы быстро дошли до дымящейся груды мусора, вчера ещё бывшей великолепным дворцом. В приморскую часть города проник отряд матросов, примерно три сотни. У них не было такой подготовки, как у пехоты, но они были хорошо вооружены. В городе японцы постреливали в случайных собак, досматривали дома в поисках противника, набивая ранцы трофеями. Треск коротких очередей из автоматов, редкие выстрелы снайперов с высоких и густых деревьев никого из офицеров не всполошил, тем более всех, кто носил черные куртки и размахивал саблями, выбили в первую очередь. Казаки прекрасно знали город, они заранее подготовили места для засад и ловушек. Гусев любил прорабатывать даже самые негативные сценарии развития. Кроме всего прочего, казаки имели численный перевес.
Японский штаб не получал никаких сведений о ходе боев. Корабли вошли в гавань, остановившись на внешнем рейде. Японцы не стали рисковать, разведка донесла, что за островами скрываются баржи канаков. Острова обстреляли еще ранним утром, но результат был неизвестен.
Наконец, на пляж, к шлюпкам стали выбегать японские солдаты и матросы, падая в песок, в воду, даже на дно шлюпок убитыми или ранеными от выстрелов далеких снайперов. Только спустя час японское командование потеряло надежду и приказало уничтожить город.
* * *
Николай лежал в отдельной палате госпиталя, о нем забыли. Молодые казаки слишком часто бравировали,
У врачей госпиталя сегодня было много работы. Тот, кто вспомнил о Ершове, подумал, что его высокопоставленные друзья сами заберут его из госпиталя. Врачам нужно было увезти за город раненых сегодня.
– Привет!
– в двери показалось потное и красное лицо Марты.
– Ты одна?
– Не могла найти тебя в лагере, решила проверить. На всякий случай, - смутилась Марта.
– Жуткие взрывы. В ушах звенит.
– Вставай, обнимешь меня, - Марта засмеялась, заметив радостную улыбку Ершова.
– Не обязательно так тискать грудь, - сделала она замечание Ершову уже в коридоре.
Но у Николая побледнело лицо, а холодный пот покрыл всё тело.
– Боюсь, не дойдем мы до лагеря, даже квартал до леса не дойдем, - хмуро бросила Марта, с трудом спустившись с крыльца.
– В операционной есть каталка на колесиках, - прошептал Николай в ухо своей спасительнице.
Марта посадила Ершова на землю спиной к стене здания и побежала искать каталку. Земля покачнулась от далекого взрыва, десятидюймовые орудия бросали огромные "чемоданы" в центр города.
"Идиоты", - подумал Ершов. Пожив в Америке, он привык считать деньги.
Марта, шипя, с трудом затащила Ершова на каталку. Николаю стало хуже, он с трудом двигал руками и ногами. Колеса на каталке были маленькие, они постоянно застревали на плохой дороге.
– Тетя, тебе помочь?
– с огромного дерева спрыгнул русский мальчишка лет двенадцати.
– Там такие взрывы!!!
– показывал руками пацаненок.
Мальчишка деловито привязал снизу, впереди какую-то веревку и потащил за неё каталку, Марте сразу стало вдвое легче.
– Я ружьё нашел. Никого вокруг нет, а ружьё лежит на дороге. Солдат бросил, когда убегал. Не иначе, - мальчишка болтал без остановки, пользуясь тем, что Марта не отвечает.
Вниз по дороге спускался мужик лет сорока, с берданкой в правой руке. Он без единого слова залепил мальчишке пощечину левой рукой так, что тот отлетел на два метра, укатившись кубарем в дорожную канаву. Мальчишка, молча, встал, не делая попыток убежать. Мужик положил берданку рядом с Ершовым, закинул веревку на плечо и легко потащил каталку в гору, оставив Марту в недоумении. Мальчишка, с ярко красным лицом на всю правую сторону, взял женщину за руку и повел по дороге.
– Тетя! Ты папане про ружьё не говори, - прошептал он, заискивающе заглядывая ей в глаза.
За спиной через каждый десять-пятнадцать секунд грохотали взрывы. Огромные снаряды перепахивали весь город чудовищными воронками.
* * *
Японцев погубила неиссякаемая злоба. Если бы эскадра ушла сразу после обстрела Гонолулу, то она счастливо возвратилась домой. Увы. Адмиралам захотелось обстрелять все крупные острова архипелага. Через трое суток шторм прекратился, волнение в океане упало до трех баллов, и участь грозной эскадры была предрешена.