13 месяцев
Шрифт:
Кто, как не шоумен Роман Трахтенберг, ежевечерне получает максимум удовольствия? Но счастлив ли этот толстый парень? Или не счастлив?
Попробуйте представить себе рай. Готов поспорить: описывать вы станете что-то похожее на Ромино кабаре. Может быть, там не будет старых кастратов и живьем свежуемых козлов, но по сути — очень похоже.
Делать все, что хочу, и чтобы мне за это ничего не было. Вот и счастье! Ничего иного в голову человеку не приходит. Удовольствия, удовольствия, удовольствия… и что бы потом за все за это не отвечать.
Спросите любого взрослого русского мужчину,
Он говорит гадости, когда ему хочется. Уверяет, что спаривается с красивыми женщинами. Они сами его об этом просят, причем не стесняются раздвигать ноги там, где удобно не им, а бесстыжему Роме. Он пьет водку: бесплатно, сколько угодно и вкусно закусывая. А все вокруг говорят ему:
— О! Ну-ка! Давай еще! Молоде-ец!
Шоумен Роман Трахтенберг отгородился от дневного света и стал жить так, будто все, во что я верю, — бред.
8
Только не подумайте, будто я стану осуждать этого парня с крашеной бородой! Я ведь отлично его понимаю. Дело в том, что я и сам — такой же. Тоже — немного Трахтенберг.
Вы думаете, мне хочется делиться жизнью с окружающими? Черта с два! Большая часть меня спит и видит, как бы бетонной стеной отгородиться от мира. От Того, Кто не спуская глаз смотрит на меня. Отгородиться и делать то, что нельзя.
Много-много лет я провел как раз в попытках отгородиться. Устроить себе счастье из бесконечных удовольствий. Одноместный рай. И чтобы там близко не было никакого Бога!
Это мне почти удалось. Я почти совсем уничтожил себя. То есть сам-то я считал, что все OK, и в те часы, когда был почти мертв, я как раз считал, что очень даже жив. И только недавно, оглянувшись на свою биографию, я осознал, что был в аду. Ведь маленький одноместный рай это всегда ад.
Теперь-то я знаю это точно. А вот убедить в этом никого не могу. Вернее, может быть, кого-то и могу… но вот, например, шоумена Романа Трахтенберга — нет, не убедил.
9
Я вернул ему деньги. Всю перетянутую резинкой пачку долларов США. Жена не понимала, что я делаю, у нее уже были планы на эту сумму, и в издательстве на меня смотрели косо, но я, разумеется, все вернул.
Первое время мне было мерзко вспоминать о визите в трахтенберговское кабаре. Я пытался просто о нем забыть. Ничего не было! Я никогда не видел, как девушки на сцене пихают себе в промежность морковки!
Красивые девушки… каждая из которых могла бы стать чьей-то единственной любовью… каждый вечер они выходят и заискивающе улыбаются… пытаются развлечь смертельно пьяных мужчин.
Забыть не удалось. Прошло полгода, и я написал слова, которые вы только что прочли.
Глупо: за весь этот текст Трахтенберг не заплатит мне ни единой американской копеечки.
Май
1
У самого въезда в поселок нам попался
В снегоходе вместе со мной ехали несколько местных жителей. Проводив охотника заинтересованными взглядами, они тут же начали объяснять:
— На охоту поехал. Соболя бить будет. Первый раз собак в тундру ведет.
Всю зиму местные мужчины растят щенков, а потом уезжают в тундру и подросших собак берут с собой. Толковых, способных к охоте, оставляют жить. Остальным стреляют в ухо. После охоты из десяти собак в живых остается одна-две.
Я поморщился:
— Фу! Как вы можете? Жалко же.
— А чего? У собаки мясо чистое. И потом в тундре свои законы.
Водитель снегохода улыбался, наверное, представлял себе вкус собачьего мяса. Мы помолчали, а потом я не выдержал и сказал:
— Злые вы тут, в Заполярье.
— Не-ет! У нас тут народ хороший. Добрые люди живут. А вот из тундры выедешь — там люди, говорят, не очень. Говорят, колдовства там много. Могут, говорят, даже так наколдовать, чтобы член не стоял. Все, говорят, от зависти.
— Ты когда-нибудь был по ту сторону Большой тундры?
— Никогда не был. И не хочу. Мне и дома хорошо.
2
А началось все с того, что мне позвонила девушка-немка по имени Соня. Она работала в газете, редакция которой квартировала в Мюнхене. Соне хотелось, чтобы я что-нибудь написал для ее газеты. А мне хотелось куда-нибудь из Петербурга уехать. Короче говоря, наши желания совпали. Немцы перевели мне денег, и я пошел покупать билеты.
План состоял в том, чтобы проехать с самого юга моей страны на самый север. И написать обо всем, что я видел. Не знаю, зачем это нужно было немцам. У нас в стране продать подобный репортаж нереально. Никого не интересуют трипы через русскую глубинку. А вот немцам интересно.
Стартовал я из города Кызыл, столицы республики Тыва. Сам город был так себе, зато достопримечательностей в Кызыле было целых три. Во-первых — монумент «Центр Азии». Центр безбрежного континента находился именно в Кызыле и был отмечен крошащимся цементным монументом. Во-вторых, здесь имелся буддийский монастырь «Цеченлинг». На его строительство российский министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу из личных сбережений выделил $15 000. А в-третьих, здесь есть единственная в мире шаманская клиника. Платите в кассу, проходите в кабинет, и реальный шаман с бубном и в короне из оленьих рогов будет прыгать вокруг, петь заклинания и всячески вас лечить.
Выехав из Кызыла на север, в течение следующих двух недель чего я только не видел. Я взбирался на вершину самого громадного в Азии кургана Салбык. И заглядывал в глубь знаменитой Кашкулакской пещеры, на дне которой живет злобный дух и где даже самые отпетые спелеологи сходят с ума в течение получаса. А кроме того, я перепробовал целую кучу странных блюд: жаркое из верблюжьего горба, шашлык из оленины, пельмени с грибами тундры и сырую рыбу по-ненецки…
Ах, эта рыба!.. она была нежная… не такая, конечно, нежная, как моя жена, но все-таки.