13 месяцев

Стогов Илья Юрьевич

Кожа у меня на лице сгорела и свисала клочьями. Так что вопрос был уместен. Возможно, мальчишка рассчитывал, что я чистосердечно признаюсь в том, что являюсь инопланетянином.

Я сказал:

— Мы, мальчик, христиане.

Мальчик опять вскочил, сделал еще кружочек вокруг, вернулся и задал следующий вопрос:

— Дяденька! Дяденька! А христиане — это кто?

— Христиане, мальчик, это…

(Господи, как объяснить ему одной фразой?)

—

Христиане, мальчик, это сильные, но добрые мужчины и любящие, но верные женщины.

Мальчик не стал больше вскакивать. Он посидел, подумал над тем, что я сказал, потом поднял лицо и совершенно серьезно сказал:

— Таких людей, дяденька, на свете не бывает. Тот, кто сильный, добрым быть не может…

2

То паломничество было сложным… но и радостным тоже. Паломники шли пешком, а весь багаж везли за ними на больших «КамАЗах». Идти предстояло десять часов в сутки. Просто идти, вслух читая молитвы или слушая проповеди.

Проповеди читали монахи-доминиканцы. Тогда я впервые увидел этих странных мужчин в белых плащах с капюшонами. Чтобы проповеди были слышны даже в хвосте многотысячной колонны, монахи говорили в электрические мегафоны. От этого проповеди казались особенно необычными.

Каждый вечер «КамАЗы» с багажом подгоняли поближе к лагерю. Молоденький монах родом из Чехии забирался в кузов и сбрасывал рюкзаки на землю, а дальше паломники, толкаясь, наступая друг другу на стертые ноги, разбирали вещи.

Стояла жара, и вечерами, стаскивая облачение, чех ходил просто в шортах. Как-то я стоял перед кузовом и уперся взглядом в его голые коленки. Коленки были стерты. Буквально до кости. Монах был всего чуть-чуть старше меня, но его кровоточащие колени наглядно свидетельствовали, чем он занимался почти всю жизнь. Чем, в отличие от меня, он занимался почти всю свою жизнь.

В ту ночь я долго не мог уснуть. Как я хотел, чтобы мои колени выглядели так же! Ему, чеху, будет что показать Богу на Страшном суде, а вот что покажу я?

3

А приблизительно за полгода до того, как окунуться в дремучие белорусские болота, я твердо решил принять таинство крещения.

В детстве родители меня не крестили. А когда при Горбачеве ходить в церковь стало модно, то от крещения вместе с младшим братом я просто отказался. Терпеть не могу делать то, что принято делать в нынешнем сезоне.

В начале 1990-х все вокруг меня вдруг стали жутко набожны. И, разумеется, я тут же ощутил себя воинствующим антиклерикалом.

Одним из моих ближайших приятелей тогда был парень-баптист родом откуда-то с американского Юга. У баптистов не принято пить алкоголь, поэтому я ежевечерне вливал в

приятеля несколько бутылок вина (тут тебе не Америка — пей! Пей, говорю, а то поругаемся!)и до слез доводил его своими остротками на тему Библии.

Американца звали Джейсон. Как-то мы гуляли по тесному петербургскому центру. Парень рассказывал, что дома, в Штатах, у него есть girl-friend. Когда он вернется домой, то, наверное, сразу же женится на ней.

— Здорово! Прямо сразу-сразу женишься?

— Ага.

— Что-то физиономия у тебя кислая.

Джейсон сказал, что нет… на самом-то деле он рад, просто… короче… в общем, его избранница весит двести килограмм. Я, наверное, в курсе: в Америке существует проблема избыточного веса у женщин. Его girl-friend как раз из таких.

— ДВЕСТИ?!

— Да. Ровно в четыре раза больше, чем я.

— Офигеть! Двести килограмм! Не могу не спросить: как же вы… ну, это…

— До свадьбы мы договорились не делать секс.

— А после свадьбы? Парень! Впереди тебя ожидает реальное приключение! Напишешь потом, как все прошло?

— Ты действительно считаешь, что это смешно?

— Где ты взял такую подружку?

— Наши родители дружат. Я знаю Кэрри с детства. Раньше она не была такой… э-э-э… в общем, проблема избыточного веса раньше не стояла столь остро.

— Двести килограмм! А рост? Какой у нее рост?

— В том-то и дело! Меньше пяти футов.

— Меньше пяти футов? Блин! Когда она ложится вверх животом, то выглядит, наверное, выше, чем когда стоит на ногах, да?

— Зато она очень хороший человек.

Болтая, мы просто бродили по улочкам. В тот момент как раз брели мимо странного здания из серого гранита. Я заинтересовался и остановился. Прежде я не встречал в своем городе столь странных зданий.

Внутрь вел десяток ступеней. Однако пройти и рассмотреть все хорошенько было нельзя: вход в здание был перекрыт железной решеткой. По ту сторону решетки, прямо на фасаде здания была установлена статуя Девы Марии.

Улочка была настолько крошечная и пустынная, что, возможно, не значилась ни на одной карте города. Три низеньких дома. Потрескавшийся асфальт. Высоченный шпиль гранитного здания. За решеткой — статуя женщины с огромными глазами.

Потом Джейсон вернулся в свою Америку и, наверное, все-таки женился на хорошей девушке, испытывающей проблемы с избыточным весом. Он не писал мне, и вскоре я забыл о нем. О нем, о его девушке, обо всем, что связано с этим парнем…

А потом все изменилось. Мне будет затруднительно объяснить вам, что именно произошло… а кроме того, я и не хочу вам это объяснять… но все действительно стало другим.