«1212» передает

Бургер Хануш

Через несколько дней после этого мы получили письменную благодарность командира двенадцатой группы армий за успешное проведение этой операции.

Парижская жизнь

Наша задача, как я понимал, была выполнена. Радиостанция «1212» могла закрывать свою лавочку. Каждый из нас думал о конце войны. Как и большинство американских солдат, меня беспокоила моя судьба после демобилизации из армии.

20 марта Шонесси вызвал меня в операторскую.

— История в Эйфеле удалась на славу. Как вас поощрить?

Я уже подготовил ответ заранее:

—

Направьте меня в Третью армию. Я хочу освобождать Прагу.

Шонесси чистил ногти. Помолчав, он произнес:

— Это будет еще не так скоро. А пока как насчет трехдневной поездки в Париж?

Шонесси на следующий день ехал туда и хотел взять меня с собой. А поскольку его дело не терпело никаких отлагательств, мои дорожные документы были выписаны за три часа. Мадам Бишет отгладила мою парадную форму и завернула на дорогу огромную порцию курицы. Жерар меня постриг.

В шесть утра я уже сидел в элегантном светло-сером «бьюике» рядом с майором Шонесси. Машину он вел сам.

Шонесси был в прекрасном настроении. Всю дорогу он что-то насвистывал. Возможно, майора ждал приятный разговор с шефом. Ведь Шонесси заслуживает поощрения за проведенную операцию! И уж наверняка в Париже его ждет какая-нибудь женщина…

А что ждет там меня? Видимо, ничего. Возможно, меня в эту поездку и взяли лишь потому, что я тоже что-то сделал для успеха операции…

Мы говорили о Нью-Йорке, о театре и кино, о киноактрисах, закулисных сплетнях и о том, куда приятнее всего поехать после окончания войны. Я сказал, что хотел бы провести месяц в Южной Франции.

— А почему бы не в Испании?

Я молчал.

— Действительно, почему бы не в Испании? После войны Франко наверняка сойдет со сцены и к власти придут наши люди!

«Наши люди? Кого он имеет в виду?» Майор понял мое недоумение, хотя я только подумал об этом.

— Сейчас нас никто не слышит, и я могу говорить откровенно, — доверительно произнес Шонесси. — Такой прожженный левый радикал, как я…

— Видите ли, господин майор… — начал было я.

— Послушайте, Петр, забудьте сейчас о том, что я майор. В конце концов, мы с вами во многом похожи и одинаково смотрим на вещи… Вы, конечно, еще не совсем прижились у нас, но вы хорошо служите. Это — главное, а остальное приложится.

Что это? Увертюра? Мне не могло не льстить его предложение. УСС — влиятельная организация, и работать для нее интересно. Тем более сейчас, когда война идет к концу! Передо мной открылась бы хорошая перспектива на будущее…

Шонесси вспоминал различные случаи с новичками УСС, говорил о том, какой сумасбродный этот Донован. Оказалось, Шонесси знал его лично. Потом майор рассказал, как Аллен Даллес, сидя в Швейцарии, водил за нос нацистов. Ведомство стратегической службы повсюду запустило свои щупальца и даже, как поговаривали, в самое логово нацистов.

Собственно говоря, я не имел никакого представления о том, чем должен заниматься настоящий сотрудник УСС. Неужели УСС не изживет себя и после войны? Неужели эта организация рано или поздно не будет выброшена на свалку, как танки, бомбы и миллионы километров колючей проволоки? Что я буду делать в такой организации?

Майор и на этот раз отгадал мои мысли.

— Видите ли, Петр! Всем ясно, что после войны править миром

будет наша страна. Немцы натворили на Востоке такое, что русские не оправятся и через тридцать лет. Можете мне поверить, у меня точная информация! У нас же есть все: деньги, хорошо налаженная индустрия и демократия. Правда, наша демократия далеко не совершенна, и мы оба это прекрасно понимаем, но все же это самая лучшая демократия… Конечно, мы не будем распространять ее огнем и мечом, но наша задача — укоренять ее, где только возможно. Подумайте, где только не развевается наш флаг! На Тихом океане, в Азии, в Исландии, разумеется, в Германии и очень скоро в Японии! И мы не уйдем ниоткуда, пока не будем уверены, что там восторжествовала демократия нашего образца! Разве это не превосходная задача для такой организации, как УСС?

— Хорошо, тогда почему мы не делаем этого сейчас в Аахене?

— Глупости. У вас детская болезнь роста. Я гарантирую вам, что лет через пять ни одного нациста в Германии и не услышишь. Они будут чистильщиками сапог или же ассенизаторами, не больше!

— В том числе и директора «ИГ Фарбен» и Объединенного стального треста?

— Некоторые специалисты поначалу будут нам помогать разбираться в этом хаосе, но они будут под контролем. Это тоже наша задача. Я думаю, нам хватит работы. Лет на десять — пятнадцать.

Удивительно, но он говорил, как Падовер, только с большим пафосом…

В Париж мы приехали затемно. Улицы освещались плохо, по после провинциальных городков и это было великолепием. Мимо нас мелькали солдаты с женщинами под ручку, девушки без солдат, частные машины, которых в Люксембурге почти не было, и снова девушки.

— Ваша Магги Харингтон гостит сейчас здесь, — заметил Шонесси, когда мы проезжали мимо афиши.

«Моя» Магги! Я видел ее всего один-единственный раз в жизни — из двадцать третьего ряда кинотеатра для солдат в Меце, и только!

— В Париже ей не до меня, — осторожно ответил я.

Встал я в семь утра и, выпив кофе, вышел на улицу. Мимо проехал разносчик газет на велосипеде. «Франс тирер» сообщала, что русские войска в районе между Кенигсбергом и Эльбингом разрезали на две части кенигсбергский котел. В Бреслау идут ожесточенные уличные бои, а на чехословацкой земле — недалеко от Моравска-Острава.

«Анни» обманывает Петра

В день моего возвращения из Парижа в особняке на улице Брассер состоялась конференция.

Полковник коротко рассказал нам о положении на фронтах. По общему мнению, до окончательного краха Германии осталось не больше шести недель. В Южной Германии немцы почти не оказывают сопротивления. Город Мангейм о своей сдаче заявил по телефону. И только в Рурской области шли ожесточенные бои. Войска Красной армии вступили в Австрию и теперь сражались за Вену. На севере русские заняли Кюстрин и Кезлин.

В некоторых западных районах Германии, сказал далее полковник, за последнее время наблюдаются отдельные случаи сопротивления. Фанатично настроенные нацисты, так называемые «вервольфы», создали молодежную организацию «Пираты эдельвейса». Однако это не так опасно, как кажется. В основном немцы довольно спокойно ведут себя в захваченных союзниками районах.