11 дней и ночей
Шрифт:
Откуда-то до него доносились приседающие ритмы реггей.
Хороводы негров с влажными зеркалами черных тел. Глухой рокот барабанов.
Плавные раскачивания женских бедер под юбками из пальмовых листьев.
Это была его музыка! Музыка затерянных в океане островов. Музыка жарких ночей, обдуваемых легким бризом. Музыка босых ног по мокрому песку…
Рич смотрел по сторонам, но видел только непрозрачную туманность, за которой вот-вот должен был проявиться Ее образ.
Она же совсем девчонка! – вдруг подумал он, вспомнив лицо Стефании, каким оно было вблизи, лицо
А если это любовь? – спохватился Рич и сам же рассмеялся своим наивным страхам. При чем тут любовь? Не мог же он не понять, что за контора этот «Мотылек»… Она – только одна из них. Прекрасная девочка, недевочка, взрослый ребенок, и все же ребенок, готовый доверчиво прижаться к груди того, кто сильнее, ласковая, добрая…
Она покачивалась в его объятиях под ухание кожаных барабанов, реггей, душистое реггей влажных тропиков, сама жизнь звучит в переливах томных голосов, хриплый солист нашептывает что-то в ритмично покачивающийся микрофон, падают большие капли дождя, это плачет туча, проплывающая над островом, плачет потому, что не может спуститься и войти в пьянящий хоровод танцоров, а они могут, могут идти, обнявшись, притоптывая по лужицам слез…
Глава 9
Надо сказать, что для своего агентства Дороти придумала замечательное название, выбрав в качестве символа букашку столь легкомысленную и воздушную. Только настоящие «мотыльки» могли выжить в тех условиях, которые были им предложены.
«Выжить» следует понимать, разумеется, фигурально, на духовном уровне.
Девушки, работающие здесь, должны были уметь абстрагироваться и в прямом смысле слова забывать о том, что с ними только что происходило. Иметь любовников для души никому не воспрещалось, но вот приникать всем сердцем к клиентам было нежелательно и даже опасно.
В науке психологии – или, точнее, сексологии – известно три типа поведения мужчин.
Первый – Дон-Жуан – любитель женщин, спортсмен в своем роде, для которого жизнь есть постоянная смена партнеров, то бишь партнерш. По сути, за его кажущимся любвеобилием ничего не стоит, кроме муки и огорчений, поскольку на самом деле он никого не любит.
Второй – юный Вертер – думающий о женщинах, думающий о них постоянно, с трепетом, мечтающих о нежной и страстной любви, но… неспособный воплотить свои мечты ни на йоту в реальность, отказывающийся бороться.
Оба эти типа – крайности, хотя и весьма широко узнаваемые в жизни.
Наконец, третий тип – Казанова. Как и Дон-Жуан, он любитель женщин, которых у него нисколько не меньше, чем у оппонента, однако отличительная и притягательная особенность его характера заключается в том, что он по-настоящему любит каждую из них, ту, с которой его свела судьба выданный момент и в данном месте. Так же искренне он будет любить и другую, и третью…
Девушки, прошедшие «естественный отбор» и оставшиеся в «Мотыльке», обладали именно последним «мужским» характером. Они любили и умели кокетничать, заставляя мужчин верить в то, что они интересны, красивы и – что немаловажно для сильного пола – умны,
Знакомство с Ричем не оставило следа в сердце Стефании. Он ушел, и она лишний раз подумала о том, каким причудливым бывает провидение, посылающее нам такие вот удивительные совпадения, когда мы даже не знаем наверняка, простая ли то была случайность – четыре встречи в одно утро с человеком, только второй день находящимся в городе – или за ней скрывается некий рок, которому еще предстоит напомнить о себе в будущем. И все, Рич был забыт.
Первым делом Стефания привела в исполнение свою угрозу и заявила Дороти в довольно ультимативной форме, что если Баковский не извинится перед ней и «Мотыльком», она откажется знаться с ним впредь. Извинение, добавила она, может иметь и чисто материальное выражение.
Дороти восприняла известие о подвохе совершенно хладнокровно.
– Надеюсь, ты хоть не ударила в грязь лицом и достойно сыграла свою роль? – поинтересовалась она, закуривая.
– Разумеется, – надула губки Стефания. – Неужели ты думаешь, что я могла дать этому негодяю и его мерзким дружкам возможность стать свидетелями моего гнева. А так еще неизвестно, кто над кем посмеялся.
Она торжествующе взглянула на Дороти.
Та улыбнулась, выпуская между тонких губ струйку белого дыма.
– Ты у меня умница, я всегда это знала. Видишь ли, дорогая, Баковский предупредил меня о том, что хочет устроить маленькое шоу с твоим участием. И я могу показать тебе чек с соответственной оплатой твоей работы. Ты сердишься на меня?
Стефания удивленно подняла брови, долго смотрела на старшую подругу, а потом весело рассмеялась.
– Кстати, ты знаешь, Дот, я давно так не возбуждалась, как в тот момент, когда поняла, что за мной установлено наблюдение.
– Тогда, может быть, ты скажешь мне спасибо?
– Спасибо, Дот.
– А Баковскому?
– Как-нибудь я тоже запишу нашу встречу с ним на видео и отдам кассету одному своему знакомому с телевидения. Будем квиты.
– Не думаю, что скандалы такого рода действуют на мужчин возбуждающе, – заметила Дороти.
– Ты имеешь в виду тех, кто о них слышит, или тех, кто в них участвует?
Дороти не ответила, показывая, что тема исчерпана и пора поговорить серьезно. Она снова встала из кресла, на котором просидела не дольше двух минут, и прошлась по кабинету. Стряхнула столбик серого пепла в стеклянную вазочку в форме прозрачной розы.
– Таня, у меня для тебя есть одно важное дело. Если ты понравишься, «Мотылек» получит нового богатого клиента.
– Ты уже договорилась? – Стефания пропустила мимо ушей то, что подруга в обращении назвала ее настоящим именем. В беседе с глазу на глаз они могли себе это позволить.
– Не совсем. – Дороти присела на край стола, отчего полы ее платья приоткрылись, обнаружив стройные загорелые ноги. – Помнится, ты рассказывала мне, что имеешь некоторый опыт общения с арабами.
– Тогда уж с шейхами, – поправила Стефания, уже смекнув в чем дело.