10:34
Шрифт:
– Нет, он не мог! – повторил я. – Отец Пейн любил Риту! И после ее смерти заботился обо мне. Воспитал меня.
– Если называть воспитанием ту дрессировку, которая делает из человека послушного садиста, способного выполнить любой приказ.
– Не верю!
– Уж поверь, – раздался девичий голос, и в свете лампы появилась та самая шпионка, из-за которой я оказался здесь.
– Ты кто вообще такая?
– Так и не вспомнил меня, Михаэль? – спросила она. – Мы ведь с тобой не раз встречались. Четыре года назад, в храме. В то время, когда я еще была в Братстве Света.
Дерзкое заявление. Вот только я никак не мог опровергнуть
– Меня зовут Марта, – напомнила она.
– Да ну? А вчера ты звалась Мариной, – скривился я, хотя имя мне действительно показалось знакомым. Но, даже если и была в храме какая-то Марта, как теперь проверить? Лица ее не помню, так что под этим именем может скрываться любая самозванка. И я добавил: – К тому же про твою способность вещать «правду и ничего, кроме правды» мы уже знаем.
Говоря это, я прикинул: если мне удастся освободить руки – справлюсь или нет? Ноги ведь по-прежнему связаны! Да еще и мышцы окончательно не отошли от долгого лежания в неудобной позе. Главное – в первую очередь вырубить Артура, ну а с девчонкой как-нибудь разберусь. Но, быть может, тут есть кто-то еще? У меня было ощущение, что позади стоит человек. И все же надо попробовать. Я продолжил и дальше освобождать руки из пут.
– Да, я вчера кое-что выдумала, – кивнула шпионка. – Вот только не все. Что касается магических ритуалов, шабашей ведьм и Темного Властелина – это полнейшая чушь. Однако ритуалы действительно были, правда, не сатанинские шабаши, а церковные службы. И проводились они не в погорском карьере, а в вашем храме. Вместо же Темного Властелина молитвы возносили Господу Богу. В остальном все чистая правда. Меня, пятнадцатилетнюю девчонку, очень впечатлила торжественность и вычурность вашей секты. Правда, я и не думала, что за этим внешним блеском скрываются весьма темные делишки. Отец Пейн сразу заприметил новую наивную прихожанку и понял, как меня можно использовать. Что было дальше, ты тоже знаешь. Моей задачей было находить людей, на которых укажет магистр, втираться к ним в доверие, а затем сдавать их карателям из Братства Света. И я занималась этим до тех пор, пока не узнала об участи людей, за которыми шпионила.
– Чушь! – Я готов был вцепиться ей в глотку и сделал бы это, если б не веревки, которые все не отпускали моих рук.
– Все эти люди имели непосредственное отношение к исследованиям, которыми мы занимались, – добавил Артур. – Одни были учеными, другие – испытуемыми. Пострадали все. А однажды ваше Братство Света обнаружило нашу лабораторию, которая располагалась в подвале…
– Вранье! – яростно выкрикнул я, дернув в петле ладонь. Еще и еще.
– Окончание истории ты тоже знаешь, – продолжала шпионка. – Отец Пейн бывает может быть очень ласков и убедителен, когда ему что-то нужно. Однако он может быть весьма жесток и беспощаден, когда дело касается отступников. Мне пришлось бежать из Погорска туда, где Братство Света меня не достанет. Но я вернулась. Вернулась для того, чтобы положить конец этому безумию. Чтобы больше не было этих средневековых костров инквизиции.
Сказав это, она кивнула на опаленный ствол. Ствол, у которого умерла ты, Рита.
И вдруг я задумался: а что, если это правда? Что, если Орден действительно
– Ты ведь и сам думал об этом, да? – спросила она. – По глазам вижу: так и есть.
Я не ответил. В голове у меня происходила революция. Я взглянул на опаленное дерево и вдруг представил тебя, Рита, умирающую в пламени костра, а перед тобой – людей в черном… с серебряными крестами на груди. И впереди всех – магистр отец Пейн!
– Это все, о чем я хотел тебе рассказать, – сказал Артур. – А теперь, как и обещал, я отвезу тебя обратно в город.
Марта достала из кармана электрошокер и направилась ко мне.
– Может, на этот раз обойдемся без багажника? – содрогнулся я. Меня замутило от одной мысли, что снова придется несколько часов лежать в позе эмбриона в железном, пропахшем бензином коробе, да еще и с болью после шоковой терапии.
Артур нахмурился:
– Разве тебе можно доверять?
Я подумал и ответил:
– Буду вести себя мирно. Обещаю.
Какое-то время он смотрел мне в глаза, потом кивнул.
– Это оставь себе. – Артур вложил мне в карман фотографии. – Пусть они тебе напоминают о нашей беседе.
Меня приподняли, разрезали веревки на ногах. Когда я забирался на заднее сиденье автомобиля – почувствовал, как ладонь наконец выскользнула из веревочной петли. Я осмотрелся: девчонку, что села рядом, демонстративно положив электрошокер на колени, вырублю ударом локтя – и это жалкое оружие ей не поможет. А потом накину на шею Артуру ту самую веревку, которой мне скрутили руки… Но, конечно же, делать этого не стал.
Рот мне не заклеили, но и так было не до разговоров. Всю обратную дорогу до Погорска молчали и мои похитители. Я смотрел на мелькающие за окошком силуэты деревьев, кустов, придорожные знаки, столбы и думал: привычный мир рассыпался на куски у меня в голове.
Часа через три меня высадили в центре города, неподалеку от моего дома. Выходит, они знают, где я живу! Однако я тоже узнал кое-что: модель и цвет машины. Они даже не потрудились замазать номер! Я бы своих воинов за такой промах заставил всю ночь молиться, истязая себя плетью.
Артур вышел из машины, чтобы развязать мне руки, – я же демонстративно бросил веревку ему под ноги. Он удивленно поднял на меня глаза и все понял. Только и пролепетал:
– Спасибо.
– Я же дал слово!
Сам же подумал: если их автомобиль не угнан – ничего не стоит пробить через знакомых ментов данные владельца. Эти олухи, сами того не подозревая, всучили мне козырь. И, если я не разделался с ними сейчас, это не значит, что не найду их завтра.
Прежде чем уехать, Артур вернул мне мобильник. В нем я обнаружил с десяток пропущенных вызовов. Все от журналистки Жени. Перезвонил.
– Слава? Ты куда пропал? – раздался в трубке сонный голос. Еще бы: время, небось, далеко за полночь. – Я чуть с ума не сошла! Мы с Ромой часа три проторчали у того подвала, а ты так и не появился. С тобой все в порядке?
– Все хорошо. – Сам при этом подумал: «Да ни хрена не в порядке! Все просто ужасно!», и сказал: – Уже поздно. Спокойной ночи. Завтра увидимся.
– Ладно. И тебе спокойной ночи.
Ага, уснешь тут!
Я побрел домой, чтобы все-таки попытаться заснуть и хотя бы ненадолго забыться.