1 Послание Петра
Шрифт:
Святой народ Божий уже не чувствует этот мир своим домом. Он находится в странствии, проживая в земле, которая ему не принадлежит [79] . Его родина находится на небесах (Евр. 11:9;Деян. 13:17; Флп. 3:20; ср.: Еф. 2:19) [80] . Подобно Израилю в изгнании, он молится о мире в том месте, где проживает (Иер. 29:5–7) [81] , но сердцем уносится в Иерусалим, небесный град Божий (Пс. 136:5,6). Христиане — такие же люди, но в их сердцах есть нечто «внеземное». Или, лучше сказать, в них есть что–то «неземное», они несут на себе отблеск новой человеческой природы во Христе.
79
Здесь указание на «странствие» приобретает иной смысл, нежели в 1:1. В этом стихе используется слово, которое обозначает человека, живущего в какой–то местности, но не имеющего гражданства (BAGD, 'paroikeo', pp. 628, 629). Его можно сравнить с термином parepidemos (странник, который
80
Авраам был пришельцем в Ханаане, Израиль — в Египте. Однако библейской моделью христианской paroikia служит вавилонский плен.
81
Spicq, Vie, p. 66, ?. 24. Спик цитирует отрывок из Диодора Сицилийского, где тот рассказывает, как временные жители принимали участие в защите города.
Новому Израилю в изгнании не закрыт доступ в дом Божий. Они живут со страхом перед Отцом. Образ жизни святого народа служит свидетельством для других людей. Поэтому христиане призваны к жизни странников, исполняющих особую миссию [82] .
На земле они — вестники, свидетельствующие о своем небесном Отце.
Благоговейный страх перед Отцом не отвращает нас от Него, а влечет к Его заботе и жалости. Роль отца в современном обществе настолько формальна, что мысль о его почитании звучит как нечто совершенно неожиданное. Однако, как замечает Селвин, «в иерархической системе еврейского общества отец стоял неизмеримо выше и обладал большей властью, чем судья, потому что именно делом отца par excellence [83] было учить и повелевать, и в этом прослеживалось больше могущества, чем в положении судьи, делом которого было раздавать награды и наказания» [84] .
82
Греческий глагол, переведенный как проводите, стоит в форме, которая передает начало действия. Позднее Петр подробно скажет о том свидетельстве, которое сопутствует христианской жизни (2:9,12).
83
Par excellence — «преимущественно», «главным образом» (лат.). — Примеч. пер.
84
Selwyn, p. 142. Он замечает, что в «Кодексе святости» (Лев. 19:3, цит. В 1 Пет. 1:16) за призывом быть святыми следует: «Бойтесь каждый матери своей и отца своего».
Тот, к Кому мы обращаемся со словами «Авва, Отче», — это не просто наш Творец и Судья, Он также и наш Искупитель. Он отдал Сына Своего как жертвенного Агнца (1:19). Мы можем с доверием называть Его Отцом не только потому, что от Него «именуется всякое отечество на небесах и на земле» (Еф. 3:15), но потому, что Он явил бесконечную милость в той жертве, которая была принесена ради нашего искупления. Слово «называть» обычно использовалось в значении «обращаться в суд», а также — «называть по имени» (Деян. 25:11,12,21,25; 26:32; 28:19; ср.: 2 Кор. 1:23; Деян. 22:16). Петр, несомненно, имеет в виду наше обращение к Богу в молитве, когда мы называем Его «Отцом».
2) Святость искупленных верующих (1:18—21)
… Зная, что не тленным серебром или золотом искуплены вы от суетной жизни, преданной вам от отцов, 19 Но драгоценною Кровию Христа, как непорочного и чистого агнца, 20 Предназначенного еще прежде создания мира, но явившегося в последние времена для вас, 21 Уверовавших чрез Него в Бога, Который воскресил Его из мертвых и дал Ему славу, чтобы вы имели веруиупование на Бога.
Петр вдохновляет нас на святую жизнь, обращенную к Господу. Ожидание пришествия Христа заставляет нас бодрствовать (1:13); святость Бога служит нам идеалом, к которому нужно стремиться (1:14—16); грядущий Суд Отца нашего внушает страх, но страх, призывающий Его имя (1:17).
Теперь апостол Петр подходит к центральному моменту в разговоре о спасении: как мы, грешники, можем приступать к святости Божьей? Ответ мы найдем в искуплении. Несмотря на то что Бог создал нас для Себя, мы не в состоянии ни обрести Его святость, ни даже приблизиться к ней. Но Бог сделал нас достойными Его, сделал той ценой, которая обжигает наш разум горячей волной Его любви. Петр обращается к двум самым глубоким движениям человеческого сердца. Первое — это любовь, скованная на понимании, сколь велика цена, которую заплатил Бог ради нашего спасения. Второе — это страх не суметь откликнуться на Его любовь. Какой кары заслуживаем мы, если попираем кровь Христову и с презрением относимся к драгоценной жертве Божьей, которой недостойно все земное серебро и золото? Вспомните ответ Петра Симону–волхву, который предложил деньги за приобретение Духа Святого: «…серебро твое да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги» (Деян. 8:20).
Слова, сказанные Петром об искуплении, следует признать центральным моментом апостольского благовестил. Некоторые комментаторы высказывали предположение, что в этом отрывке Петр использует традиционные формулы из символа веры или богослужения. Однако более вероятным представляется, что любые устоявшиеся формулировки восходят к проповеди самих апостолов [85] .
В эллинистическом мире выкупить раба можно было различными способами, например, заплатив его хозяину через храмовую казну [86] . Ветхозаветный закон также предусматривал выкуп рабов и отводил особую роль для go 'el, близкого родственника, который мог выкупать членов семьи или их имущество (Лев. 25:25,48 и дал.; Руф. 2:20; 3:9; 4:3 и дал.). В пророчестве Исайи Бог
85
См.: Benetreau, pp. 15–20; Kelly, p. 72; Selwyn, pp. 17–24. Великолепное рассуждение на эту тему см.: Stibbs, pp. 42–48.
86
См. статьи, посвященные слову /уо и производным от него: TDNTIV, pp. 328–356.
Говоря об искуплении, Ветхий Завет довольно редко называет цену, которую необходимо за него заплатить. В разговоре об избавлении Богом израильтян из египетского плена на первый план выносится рабское состояние, от которого они были освобождены, и свобода, дарованная им, а не цена этого избавления (Исх. 6:6; 15:13; Пс. 73:2; 76:15; Втор. 7:8; 9:26; 2 Цар. 7:23). Хотя при этом требование принесения жертвы не предается забвению [87] . Бог утверждает Свою власть совершить жертву, когда говорит: «За ничто были вы проданы, и без серебра будете выкуплены» (Ис. 52:3). Никто не в состоянии заплатить цену, достаточную, чтобы выкупить свою душу из рабства смерти, только Бог способен искупить Свой народ [88] .
87
Закон предусматривал денежный выкуп за жизнь виновного человека, но к этому средству нельзя было прибегнуть, если речь шла об убийце (Исх. 21:30; Чис. 35:31,32). За каждого перворожденного израильского мальчика требовалось заплатить выкуп в знак того, что весь Израиль виновен перед Богом и прощен по Его милости (Чис. 18:15; Исх. 30:12).
88
Герман Риддербос в книге «Павел: обзор его теологии» указывает на то, что, согласно учению Павла, наш выкуп заплачен Христом, и это служит удовлетворением гнева Божьего за грех. «Таким образом, жертва приносится не Богом, а Самому Богу» (Herman Ridderbos, in Paul: An Outline of his Theology. [Eerdmans, 1975], p. 193). Как Судья Бог принимает жертву, которая избавляет нас от наказания Его закона (Гал. 3:13). Но так как Бог еще и Искупитель, именно Он приносит эту жертву как дар Своей любви (Рим. 5:8; 8:32). Поэтому Христос одновременно выступает и Агнцем Божьим, кровью Которого Бог спасает нас, и Искупителем, принесшим Себя в жертву (1 Тим. 2:6; 1 Кор. 6:19,20; Деян. 20:28; Гал. 3:13; Тит. 2:14; Пс. 48:8,9,16; Иер. 31:11; ср.: Ос. 13:14; 1 Кор. 15:55).
Петр подчеркивает бесценность принесенной жертвы и делает акцент на том, что именно Бог совершает ее. Приступая к написанию послания, Петр не мог не вспоминать Псалом 33, завершающийся ликующим возгласом: «Избавит Господь душу рабов Своих, и никто из уповающих на Него не погибнет» [89] . Для апостола не может быть сомнений в том, что мы не в состоянии спасти самих себя. Лучшее, что мы можем предложить, — это тленное серебро или золото. Не деньги, а жизнь должна быть отдана в качестве выкупа за наши жизни. Бог заплатил эту цену жизнью Своего Сына, отданную ради нас. Иисус — это жертвенный Агнец Божий и избранный Слуга Господа, Который вознес наши грехи на древо (2:24). Петр проповедует то, что сказал Господь: «Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мк. 10:45).
89
О соответствиях между Псалмом 33 и Первым посланием Петра см. таблицу и последующие рассуждения в: Selwyn, pp. 408—410, 157, 190. Сравните следующие строки из Первого послания Петра с соответствующими стихами из Псалма 33 (даны в круглых скобках): 1:15–17; 2:4 (ст. 12); 2:3 (ст. 9); 3:10–12 (ст. 14–18); 3:14 (ст. 20); 1:18 (ст. 22).
Как и в открывающем послание приветствии, Петр вновь связывает кровь жертвы Христа со спасительным замыслом Бога (1:2). Петр слышал слова Иоанна Крестителя, что Иисус — это «Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин. 1:29). Агнец Божий совершенен, на Нем нет пятна или порока. Таким было требование ко всем жертвенным животным, но особенно — к пасхальному агнцу (Лев. 22:17–25; Исх. 12:5). Петр также мог иметь в виду кроткого агнца из Ис. 53:7.
Жертва крови Христа была принесена, чтобы избавить нас от смерти. Он отдал Свою кровь за нашу кровь. Божье искупление не просто разбивает цепь, связывающую нас с будущей смертью, оно также разрывает нашу связь с мертвящим прошлым. Бог освобождает нас от бессмысленного языческого образа жизни. Слово «пустота» служит синонимом слову «идол» в Ветхом Завете. Иеремия описывает, как языческие народы придут к Богу со словами: «Только ложь наследовали наши отцы, пустоту и то, в чем никакой нет пользы» (Иер. 16:19) [90] .
90
Разъясняя значение слов «ложь» и «пустота», NIV предлагает следующий перевод: «У наших отцов были только ложные боги, никчемные идолы, которые не приносили им никакой пользы». См.: Втор. 32:21; Иер. 8:19.
Петр противопоставляет обычаи, полученные христианами из язычников от своих отцов, Евангелию, которое они получили от Отца Небесного. Человеческая культура строит свое настоящее на фундаменте прошлого. Любое общество почитает своих отцов, будь то Конфуций, Маркс, Джефферсон, Дарвин или Фрейд. Петр же говорит об освобождении христиан от традиций отцов, причем не от отдельных освященных временем заблуждений, но от основоположного смысла (или отсутствия такового) культурной традиции. Через искупление Бог не просто меняет отдельные обычаи — весь уклад жизни переворачивается в своих основах. Конечно, Петр имеет в виду языческие народы, развращенные идолослужением, но современная секулярная культура насаждает не менее развратный образ жизни.