007. Вы живёте только... трижды

Бурштейн Алексей

— Говорящие имена, — перекосило Джеймса. — Целитель-стажёр «заражение». У вас в магическом мире принято так коверкать судьбы собственным детям?

— У нас в магическом мире родители часто дают детям имя, исходя из соображений благозвучия, — хохотнул Грюм. — Правда, Нимфадора?

— Не смей называть меня Нимфадорой!!! — зашипела девушка. — Молли, мы подождём снаружи. Тебе ведь ни к чему лишние свидетели, да? А я пока объясню мистеру Грюму кое-что о правилах вежливости. Целителей тут полно, так что, обещаю, он почти не пострадает.

Грозный

Глаз воинственно буркнул и прислонился спиной к стене коридора, вращая волшебным глазом во все стороны. Джеймс тоже попятился, но миссис Уизли поймала его и втолкнула в дверь со словами:

— Не глупи, Гарри. Искусанный, сочащийся смертельно опасным нервно-паралитическим ядом Артур наверняка захочет тебя благодарно обнять.

Палата была маленькая и невзрачная, с одним узким окошком наверху в стене напротив двери. Больше света давала гроздь хрустальных шаров под потолком в центре. Стены в дубовых панелях, на одной — портрет довольно свирепого волшебника с подписью: «Уркхарт Ракплуг, изобретатель Кишечно-опорожнительного заклятия».

Тут было всего трое больных. Мистер Уизли занимал койку в дальнем конце, возле окошка. Бонд с облегчением увидел, что он полусидит, опершись на несколько подушек, и читает «Ежедневный пророк» под единственным лучом солнечного света, падавшим как раз на его кровать. Он оторвался от газеты и, увидев, кто к нему идёт, весело заулыбался.

— Привет! — сказал он, отбросив газету. — Молли, Билл только что ушёл, но обещал заглянуть к вам попозже.

— Ну, как ты, Артур? — Миссис Уизли наклонилась, взяла его лицо в ладони и поцеловала тыльные стороны своих ладошек. Со стороны могло показаться, будто она целует мужа в щеки. Сам Артур Уизли, пребывая под действием целого сонма транквилизаторов, ничего не заметил. — Вид у тебя ещё неважный.

— О, я отлично себя чувствую! — бодро ответил он и медленно повалился на бок. К счастью, он успел протянуть здоровую руку, чтобы обнять Джинни и удержаться от падения. — Если бы сняли повязки, я бы домой пошёл.

— А почему не снимают? — спросил Фред.

— Когда снимают, кровь идёт со страшной силой, — весело объяснил мистер Уизли. — Целые фонтаны, представляете? Так и брызжет, чертовка! — Артур хихикнул и протянул руку за волшебной палочкой, лежавшей на тумбочке. Он взмахнул ею, и появилось шесть стульев. — Видимо, в зубах у этой змеи был довольно необычный яд, — не даёт закрыться ранам. Но они уверены, что найдут противоядие, а пока что велят каждый час принимать крововосполняющее зелье.

— Так мне договориться, чтобы с тебя сняли повязки и отпустили домой? — защебетала Молли, изображая жёнушку, которой не терпится вернуть мужа в родное гнездо.

— Нет, Молли, я, пожалуй, какое-то время предпочту провести тут, — покачал головой Артур. — Хоть я и почти здоров, но негоже ходить по улицам, забрызгивая всех вокруг ядовитой кровью. А вот сосед, бедняга, — он понизил голос и кивнул на кровать напротив, где лежал мужчина с болезненным зеленоватым лицом и глядел в потолок, — его дни сочтены. Его покусал

оборотень. От этого нет средств.

— Оборотень? — с тревогой переспросила миссис Уизли. — А ничего, что он в общей палате? Разве его не должны изолировать, хотя бы на время приёма посетителей?

— До полнолуния ещё две недели, — тихо напомнил ей мистер Уизли. — Сегодня с ним беседовали целители. Пытались убедить его, что он сможет вести почти нормальную жизнь. Я сказал ему — без имён, конечно, — что лично знаю оборотня, который милейший человек и прекрасно справляется в такой же ситуации, если только не бесить его во время его ПЛС.

— И что он ответил? — спросил Джеймс, догадываясь, что речь идёт о Римусе Люпине и его полнолунном синдроме.

— Что, если не заткнусь, буду второй раз укушен, — с грустью сказал мистер Уизли. — А та вон женщина, — он показал на третью занятую кровать у самой двери, — не признается, кто её укусил, и мы подозреваем, что она могла держать недозволенное существо. Так или иначе, оно отхватило у неё изрядную часть ноги. И оставило взамен очень неприятный запах, который распространяется по всей больнице, когда меняют повязку.

— Так ты расскажешь нам, что случилось? — спросил Фред, придвигая свой стул к кровати.

— Ну, вы уже знаете, правда? — Мистер Уизли со значением улыбнулся Бонду. — Все очень просто. Я устал за день, задремал на дежурстве, змея подкралась ко мне и укусила.

— В «Пророке» уже есть об этом? — Фред показал на брошенную отцом газету.

— Нет, конечно, — сказал мистер Уизли с улыбкой, в которой сквозила лёгкая горечь. — Министерство не желает доводить до сведения публики, что здоровенная гнусная змея…

— Артур! — предостерегла его миссис Уизли.

— …Добралась до меня, — поспешно закончил он, но Джеймс почувствовал, что хотел он сказать совсем другое.

— Папа, почему это случилось? — спросил Джордж. — Не пойми меня превратно, но сам факт того, что ты задремал на работе — это уже плохо. Дорога от офиса до дома у тебя занимает ровно четыре минуты: выйти в аппарационный зал и аппарнуть в «Нору», или воспользоваться камином, если ты слишком устал, чтобы аппарировать. Но даже если бы ты прикорнул в своём рабочем кабинете… Ты ведь по-прежнему работаешь в той каморке, за чуланом со швабрами?.. Никакая змея тебя не нашла бы там. Какого Мордреда тебя понесло спать ко входу в Отдел Тайн?

— Это моё дело, — отрезал отец, слегка улыбнувшись. Он схватил «Ежедневный пророк», развернул и сказал: — Когда вы пришли, я как раз читал об аресте Уилли Уиддершинса. Оказывается, эта летняя история с извергающими унитазами — его рук дело. Однажды его заклятие дало осечку, унитаз взорвался, и его нашли без сознания среди осколков, с головы до ног в…

— Когда ты говоришь, что был «на дежурстве», — тихо перебил его Фред, — ты чем был занят?

— Ты слышал отца, — прошипела миссис Уизли с интонациями, делающими честь любой змее. — Здесь мы это не обсуждаем! Так что там с Уиддершинсом, Артур?