007. Вы живёте только... трижды
Шрифт:
Дамблдор тем временем рылся в большом двустворчатом шкафу поблизости от подростков. Наконец он извлёк оттуда закопчённый старый чайник, осторожно поставил его на письменный стол, поднял свою волшебную палочку и тихо сказал: «Портус!» Чайник задрожал, оделся странным голубым сиянием, а потом успокоился, чёрный, как прежде.
Дамблдор подошёл к другому портрету — волшебнику с умным лицом и остроконечной бородкой. Этот был одет в цвета Слизерина — серебряный и зелёный — и спал, по-видимому, так крепко, что не слышал
— Финеас! Финеас!
Люди на портретах перестали притворяться спящими, они зашевелились в своих рамах, чтобы лучше видеть происходящее. Умный с бородкой-клинышком по-прежнему изображал спячку, и некоторые тоже стали выкрикивать его имя:
— Финеас! Финеас! ФИНЕАС!
Прикидываться дальше было невозможно, он нарочито вздрогнул и широко раскрыл глаза.
— Что? Что-то случилось?
— Надо, чтобы вы ещё раз посетили свой другой портрет, Финеас, — сказал Дамблдор. — У меня новое сообщение.
— Посетить мой другой портрет? — скрипучим голосом сказал Финеас с притворным зевком (при этом взгляд его обежал комнату и остановился на Джеймсе). — Ну, нет, Дамблдор, я туда ни за какие коврижки не вернусь. Там же Вальпурга!
— Стыдно тебе должно быть, Финеас, — усовестила его остроглазая ведьма с соседнего портрета. — Испугался какой-то рисованной тётки. — Волшебница подняла свою волшебную палочку, длиной в три фута, с металлическим навершием, украшенным острыми шипами. — Внушить ему, Альбус?
— Ну хорошо, — немедленно пошёл на попятную Финеас, с опаской косясь на волшебную палочку, которой кровожадно помахивала его соседка по стене. — Явлюсь я в манор, отравленный вонью грязнокровок и маглолюбов, найду я этого шелудивого пса, позор своего рода. И что мне ему сказать?
Дамблдор ткнул в портрет палочкой. Финеас, проявив чудеса ловкости для рисунка, отпрыгнул от дыры в холсте.
— Вы передадите ему, что Артур Уизли тяжело, возможно, смертельно ранен, и что его жена, дети и Гарри Поттер скоро прибудут к нему в дом. Вы поняли? — спокойно продолжил директор.
— Артур Уизли — труп или почти труп; трупья жена, трупьи дети и Гарри Поттер остановятся у него и продолжат громить дом, — скучающим голосом повторил Финеас. — Да, да, так и передам.
Он нырнул за раму портрета и скрылся из виду; в ту же секунду дверь кабинета открылась. Профессор МакГонагалл ввела заспанных Фреда и Джорджа.
— Гарри, что происходит? — с места в карьер включился Фред. — Профессор МакГонагалл сказала, что ты взбесился и покусал папу. Как ты успел, ведь вы же с Гермионой собирались… Это она тебя так довела, да?
— Ваш отец был ранен при выполнении задания для Ордена Феникса, — опередил его Дамблдор. — Его доставили в анатомический театр при клинике магических недугов и травм — больнице святого Мунго. Я отправляю вас в дом Сириуса, это ближе к больнице, чем «Нора». Там вы встретитесь с матерью.
— Как мы доберёмся туда? — спросил Джордж. Сейчас он был не похож на себя. — Летучим порохом?
— Нет, — сказал Дамблдор. — Сейчас это небезопасно,
Посреди кабинета на миг вспыхнуло пламя, от него осталось золотое перо, медленно опускавшееся на пол.
— Это предупреждение Фоукса, — сказал Дамблдор, поймав его на лету. — Профессор Амбридж узнает, что вас нет в спальнях… Минерва, идите и отвлеките её. Скажите ей, что мы получили распоряжение отправить пятерых крепких студентов копать картошку.
— Альбус, восемнадцатое декабря! Какая картошка?
— Озимая! — твёрдо ответил директор. — Да что я вас учу. Идите, придумайте что угодно.
В развевающейся мантии поверх ночнушки МакГонагалл устремилась к двери.
— Погодите, — попросил Джеймс. — А мне-то что говорить, когда она меня спросит, где я был почти всю неделю? [222] В картошку она не поверит; она, конечно, министерская крыса, но не настолько же!
Альбус и Минерва растерянно переглянулись.
— Ох уж эти мне «медовые ловушки», — проскрипел директор себе под нос. — Гарри, ты подхватил скарлатину, дифтерит и корь, которыми тебя заразил Малфой сегодня на Зельях. Во избежание эпидемии среди детей мы отправили тебя в Мунго.
222
В каноне в 1995 году последнее занятие Армии Дамблдора состоялось в понедельник, 18 декабря. То есть нападение на Уизли было в ночь с 18 на 19 декабря. Суббота, в которую дети разъезжаются по домам, будет 23 декабря.
— Но инкубационный период…
— Это магически модифицированные скарлатина, дифтерит и корь, — повысил голос Дамблдор. — У них инкубационный период шесть часов. — Дамблдор встал в пафосную позу: — Я даю пятнадцать баллов Малфою за отлично проведённую трансфигурацию возбудителей болезни и за превосходные чары! Всё, легенда для вашего отсутствия в школе готова, мистер Поттер. Минерва, ты можешь идти.
— Сириус сказал, что будет рад, — раздался скучающий голос за спиной Дамблдора: волшебник Финеас снова появился у себя, на фоне слизеринского знамени. — У моего праправнука всегда был странный вкус по части гостей.
— Тогда подойдите сюда, — обратился Дамблдор к Гарри и всем Уизли. — Быстро, пока не появились провожатые.
— Погодите, а Гермиона с нами не поедет? — внезапно сообразил Джеймс.
— Ну конечно, не поедет! — расплылась в улыбке Джинни. — Это же семейное дело, только для членов семьи Уизли. Ну, и для будущих членов.
— То есть Гермиона всё-таки едет? — не понял Рон. — Вот здорово!
— Нет, Гермиона не едет, — возразил Дамблдор. — Уизли родственники пострадавшего, а твои сведения, Гарри, могут помочь идентифицировать змею, но Гермионе там делать нечего.