...а мы - с Земли

Серебро Гера

Что совершенно не радовало.

— А-а-а-а, почему он опять орет?! — взвизгнул Саша.

— Гер, а дома можно Валю на руки взять? — заныл Воля. По трансляции отчетливо передавалось его тяжелое дыхание, хотя клетку он пронес не более пятидесяти метров.

Физическая форма так себе. С этим следовало что-то делать.

— Герочка, а если я улетать буду до восьми утра и прилетать после восьми вечера, то мне вообще транслировать не надо? — сладко пропел Кира. Издевательский мёд в его словах злил невероятно.

— Саша,

продолжай качать, Воля, можно, Кира, мы обсудим этот вопрос с Эном, — терпеливо каждому по очереди ответил Гера. От четырех загруженных по боковому зрению трансляций в глазах зарябило, и трудно было разобраться, кто есть кто и чей именно голос сейчас звучит. От бешеной мозговой деятельности стало невыносимо жарко, или же виной всему было нещадно палящее солнце и разогретый песок, на котором он сидел.

Чтобы не расплавиться, Гера полетел домой. Лег в сугроб, раскинул руки, расслабился и полностью погрузился в наблюдение за участниками.

— Какой странный дом! — первая пара добралась до жилища, и теперь, поставив клетку на крыльцо, обходила его кругом.

— Смотри, как интересно придумали, потолок непрозрачный, зато в стену стекла встроили!

— Ага. И под землей не замаскировали. А если хищники?

— Так на острове же нет хищников.

— Точно.

— У-и-а, — закричал проснувшийся ребенок.

— Ромочка, дай я его хочу успокоить! — бессвязно выпалил Воля, тут же подлетел к партнеру и протянул вперед руки. Взгляды обоих переместились с уже неинтересного дома на младенца.

— Держи, — тут же переложил Валю Рома.

Вероятно, Воля не ожидал, что на сей раз все пройдет гладко, и с его лица не сразу пропало жалобно-просящее выражение. Ме-е-едленно уголки рта поднялись вверх, а вокруг глаз собрались морщинки — одна за другой, и тем больше их выскакивало, чем сильнее улыбался участник. Ребенок, едва очутившись у него, сразу же замолчал, и со звуком, похожим на букву «и», бессмысленно замахал руками.

— Ро-ма, — всхлипнул Воля, аккуратно прижимая к себе ребенка. Руки дрожали, веки моргали слишком быстро.

— Смотри, как ты ему нравишься. Даже кричать перестал, — партнер обнял сзади. Кудрявые локоны закачались перед глазами.

— Ромочка. А он же скажет когда-нибудь вслух мое имя? Скажет-скажет, да?

— Это будет первое, что он скажет.

— А если не первое? — Воля подложил палец в ладонь ребенка — маленькие пальчики плотно обхватили его — и всхлипнул еще раз.

— А мы его специально научим.

Воля молчал. Рукавом только смахнул первую слезу.

— Волечка, ты чего?

— А-а, — совсем расклеился участник и соскользнул вниз, на горячий песок. Уткнулся носом в ребенка и зарыдал.

— Воля, ты самец. Держи себя в руках, — вмешался Гера.

— Ты же не оставишь меня одного? — раздался взволнованный голос Саши,

и он быстро переключился на вторую пару.

Кира и Саша тоже дошли до дома, но, в отличие от первой пары, зашли в дом. Фикус стоял у окна и отбрасывал размашистую тень, часть которой наползла на платье перепуганного Саши. Участник все так же держал ребенка, который мирно спал, и широко распахнутыми глазами смотрел на Киру, к чьей трансляции и подключился Гера. Смотреть на спасателя со стороны у него не было ни малейшего желания.

— Свет мой ясный, — со знакомой приторной ноткой отозвался Кира. — Ты же понимаешь, что я не могу оставить группу? У нас много работы. Но сегодня я постараюсь закончить пораньше, — спасатель пошел к Саше и чмокнул его в лоб. — Не бойся, ты справишься. В инструкции написано, что младенцы большую часть суток спят. Так положи его и развлекайся! Смотри, какое море, — махнул он на окно.

— Да, но, — жалобно протянул Саша.

— Все будет хорошо, ты же умничка! — спасатель потрепал партнера за щеки.

— Но ведь…

— Да-да, свет мой. Мне пора, — Кира ответил уже в дверях.

— А если…

— Пока, радость моя! — выкрикнул спасатель с берега. Обернулся перед тем, как залезть в гравиталет — Саша стоял у окна. Кира послал ему воздушный поцелуй, прервал трансляцию и был таков.

— Ромочка, а-а-а-а, нет, я не верю! — радостно взвизгнул Воля, и Гера незамедлительно переключился на пару номер один.

Рома сдернул ткань с клетки, и теперь перед Волей копошились двое маленьких, втрое меньше Вали, черно-белых, слишком пушистых и настолько же милых пандят.

— А-а-а-а, — безотрывно тянул участник, словно напрочь позабыл все слова.

Пара успела войти в дом, и теперь Воля сполз не на песок, а на ровный дощатый пол. Рома открыл клетку, достал зверят и переложил их на партнера, а тот замер и вроде бы перестал даже дышать: ребенок мирно сопел на его руках, а панды, жалобно пища, расползлись по коленям. Один звереныш добрался до живота, на котором майка задралась, и носом уткнулся в пупок. Воля покраснел, напрягся, и со стороны казалось, что он вот-вот, и лопнет от натуги.

— Заюша, с тобой что? — взволнованно спросил Рома, лихо управляясь с тремя бутылочками — в одну насыпал смесь для детей, в другую для животных, и теперь умело взбалтывал их.

— Я, просто, стараюсь, держать, себя в руках, — кое-как выговорил Воля.

— Держи, — все три бутылочки ровным строем выстроились на полу по правую сторону от участника. Одну он вставил в рот младенца — тот мигом присосался; две другие подложил под майку, так, что наружу выглядывали только соски, и подложил к ним пандят. Изголодавшиеся зверо-дети жадно зачмокали, попутно вымазав смесью и собственные мордочки, и Волю.